Приходится уйти. Детский плач давит на нервы, а мельтешащая Тайка… О, ее мне хочется прихлопнуть. Сваливаю исключительно в своих же интересах. Не хочется случайно придушить жену брата.
В родном доме скандал продолжается. Отец рвет и мечет. До него, конечно, уже доползла инфа о том, что Марата избили, и папа нормально так фонтанирует проклятиями и матами. В мой адрес тоже.
— Это пиар-компания у него такая? Или женушка новый развод на деньги придумала? Щенок! Совсем берега попутал. Мне доложили, что у него не взяли даже ничего! А ты? Ты куда смотрел? Почему сразу мне не сообщил? Чего ждешь? Когда все это журналюги разнюхают?
— Прекрати орать, — рявкаю в ответ. — Ты не на работе. Бесишь.
— Ты… Что ты сказал?
— Че слышал. Достал уже своими нравоучениями! Здесь, — бегло осматриваю гостиную, — твое мнение не единственное!
Отец прищуривается, упирается ладонями в спинку кресла, красный весь, как помидор. Правда, на удивление, замолкает.
— Я уже был у Тайки, она что-то знает, но молчит. Дело это прокурорские заберут, я договорился, ничего нигде не всплывет. А если ты не будешь так орать, возможно, мы даже сможем накидать план дальнейших действий. У Марата явные проблемы…
— Ладно, — отец устало взмахивает рукой. — Давай, вещай. По глазам же вижу: что-то придумал.
— Пока Марат в больнице, нам нужно поговорить с Таей. По-хорошему она не понимает, но есть другие методы…
Отец кивает в такт моим словам.
— Продолжай, я слушаю.
— Идея, конечно, херовая с этической точки зрения, но… Маратик там неделю пробудет. Тайка в вакууме, где он, что он, не знает. Никто не знает. Можно… В общем, через Ваську.
— Она внучка моя! — почти с претензией выдает отец.
— Ну вот и забери ее к себе, чтобы наша невестка была посговорчивей.
Отец смотрит на меня с ухмылкой, а потом кивает.
К себе на хату приезжаю только вечером. Сам сажусь за руль, потому что хочется тишины и одиночества. Правда, это желание преследует только в дороге.
В квартире же тишина удушает и подсвечивает одиночество с той стороны, с какой видеть я его не хочу. Светлый интерьер кажется мрачным, а отличный вид из окна — убогим.
Чекаю время. Одиннадцать вечера.
Год назад я ни одного вечера не проводил дома. Прятался от себя самого за тусовками. Ночью отрывался, спал пару часов и ехал на учебу. Мне постоянно нужно было чем-то отвлекаться, если не тусовками, то обязательно грузить башку знаниями, чтобы мыслям о Майе там не было места. Сначала я ими спасался, а потом втянулся. Даже понравилось.
Снимаю с запястья часы, с плеч стягиваю пиджак и достаю из бара виски. Наполняю бокал, кручу его в руке, но в итоге выливаю в раковину.
Какое-то время сижу на кухне неподвижно, пытаясь найти равновесие. Не думать. Только вот все мои мысли приводят меня в спальню Майи и Кудякова. Еще немного, и кровь из глаз хлынет от всего этого треша.
Зачем я об этом думаю? Она с ним…
Она там, с ним. Он ее трахает. Она под ним стонет.
Смахиваю со стола пустой бокал, и он тут же разлетается на осколки, соприкоснувшись с кафелем.
Резко поднимаюсь, выдергиваю со стула пиджак и выхожу из квартиры.
Еду в бар, где раньше часто зависал. Пить не собираюсь, уговор с отцом же…
Сажусь на бар. Беру воду со льдом и присматриваюсь к девчонкам. Желание снять какую-нибудь на ночь лишь усугубляется под гнетом собственных мыслей и бурных фантазий.
— Привет! Угостишь? — елейный голос сбоку возвращает в реальность.
— Заказывай.
— Спасибо. Что такой грустный? Плохой день?
— Ага. Год.
Рассматриваю блондинку. Нормальная вроде. Сиськи и жопа зачет.
— Поехали ко мне, — предлагаю с ходу. Нет желания тратить время впустую.
— Можно, но…
Поворачиваю голову. Женский голос больше не слышу, потому что вижу Кудякова.
В час ночи. В баре. Одного. В хлам.
А вот это уже интересно. Деваха же, напротив, становится максимально неинтересной на эту ночь.
— Слушай, планы поменялись. В другой раз.
Отталкиваюсь от барной стойки и беру курс на Кудякова.
— Козел! — летит в спину.
Улыбаюсь, пересекаю зал, а когда выдвигаю для себя стул, Кудяков меня будто не замечает.
— Какие люди! В таком месте, да еще так поздно.
Закидываю ногу на ногу, откидываясь на спинку кресла.
Вэл крепче сжимает в ладони бокал с виски. Судя по выражению лица, чуть ли не зубами скрипит. Заметил наконец-то.
— Свали отсюда, Мейхер.
— Не вариант. Угостишь? — Смотрю на бутылку и прошу у проходящей мимо официантки еще один бокал. Приносит она его буквально за минуту. Наливаю и возвращаю фокус на Вэла.
Кудяков залпом допивает все, что плещется на дне стакана, и толкает его в мою сторону. Наливаю и ему.
— За что пьем? — подношу стекло к губам.
— За все. Не чокаясь.
Вэл морщится и снова вливает в себя алкоголь залпом.
— Отличный план, — киваю и делаю единственный глоток за этот вечер. — Проблемы?
— Ты видишь, что у меня есть какие-то проблемы? — чеканит, прищуриваясь.
— Ты мне расскажи. Я думал, ты у Майи.
