Он поехал в бар, где они нередко сидели вместе с Лерой (как давно, кажется, в прошлой жизни!) и, заказывая один бокал коньяка за другим, чувствуя, как расползается в голове пьяный туман, раз за разом набирал и набирал ее номер. Слушал механический голос, сообщавший: «Аппарат вызываемого абонента выключен», глотал, не чувствуя вкуса, коньяк – и опять набирал.
Больше он не пытался звонить ни разу. Только заходил к девочкам, привозил деньги и продукты.
А Лера, изнывая, ждала его звонка. Чтобы убедить себя в том, что все окончательно похоронено, целыми днями повторяла себе: зачем Давиду умирающая старуха?
Впрочем, ни старухой, ни умирающей ее назвать было нельзя. Болезнь отступила, и, хотя после химии Лера сильно похудела, комплименты Максима были вовсе не надуманными, не фальшивыми. Достаточно было посмотреть в зеркало: цвет лица, конечно, серо-зеленый, но для чего же существует косметика? А в остальном – Лера оглядывала себя так и эдак – в остальном все очень даже ничего. Вполне можно лететь в Москву – она не могла примириться с тем, что Давид так и уйдет в прошлое. Нужен, нужен еще один разговор!
Ну и Максиму не терпелось познакомиться с дочерьми.
Пока долетели, пока добрались из аэропорта, было уже около восьми. Двенадцатилетняя Юля распахнула дверь, даже не спрашивая: «Кто там?»
– Мама, мама приехала! Вернулась! – Она кинулась Лере на шею, так что та пошатнулась, и стоящему сзади Максиму пришлось ее поддержать.
– Осторожно, юла! – улыбнулся он. – Мама после операции и еще не окрепла.
– Я не юла, я Юля! – сверкнула глазами девочка, гладя Леру по щеке. – Прости, мамочка, я не подумала!
– Здравствуй, мама! – Аня, сердитая из-за того, что институтская контрольная по французскому языку продвигалась не слишком успешно, приветствовала Леру почти без улыбки. На маячившего за Лериной спиной Максима она глядела и вовсе неприветливо.
Лера смахнула непрошеную слезу:
– Господи! Какое счастье видеть вас, девочки мои! – И, поймав недружелюбный взгляд Ани, смутилась. – Вот, девочки, – она вытолкнула Максима вперед, – познакомьтесь. Это Максим, ваш… ваш отец.
– Как интересно! – Аня презрительно поджала губы. – Отец, подумать только! Объявился наконец-то? А нам теперь что? Восторженные пляски по этому поводу устроить?
– Аня! – попыталась остановить ее Лера.
– Что – Аня? – Девушка, что называется, закусила удила. – Нам не нужен никакой отец! У нас есть дядя Давид, он всегда о нас заботился. А этот…
– Но я же не знал… – прошептал Максим.
Лера вдруг почувствовала, что больше всего на свете ей хочется, чтобы он сейчас ушел и больше никогда не появлялся. Но у Максима были свои планы.
– Я люблю вашу маму! – объявил он. – И вас, девочки! Хотя я о вас ничего и не знал. Наверное, я в этом виноват. Но пока человек еще жив, он может исправить любые ошибки.
– Ну-ну, – хмыкнула Аня. – Пробуйте.
Юля же глядела на Максима с щенячьим восторгом:
– Значит, у меня теперь есть папа? Вот здорово!
– Какая же ты дурочка, Юлька! – Аня дернула плечом и, резко развернувшись, ушла к себе.
Лера вдруг поняла, что ужасно хочет чаю. Нет, правда, ужасно. Даже в глазах потемнело – так вдруг захотелось крепкого, горячего, сладкого. Или это от голода в глазах потемнело?
– Чаю бы, – жалобно попросила она.
– Сейчас, мамуленька! – Юлька унеслась на кухню.
Полчаса спустя Лера, грея руки о толстую, в крупных подосолнухах кружку, объясняла Максиму то, что и сама не очень-то для себя понимала:
– Мне бы еще без тебя с ними как следует все обсудить, понимаешь? Давай ты, как твой отпуск закончится, улетишь, а мы с Юлькой дня через два прибудем?
Максим искренне не понимал, зачем вокруг простого, в сущности, дела разводить такие сложности, но, вздохнув, согласился.
Отпуск заканчивался через полторы недели. Максим улетел в Берлин, оставив Лере два билета – ей и Юле. Лера глядела на глянцевые узкие книжечки и думала: может, и не придется еще лететь, может, Давид… Несмотря ни на что, она еще надеялась. Ради чего она, в конце-то концов, в Москву явилась? Все рабочие вопросы можно и по телефону решить. Но на рабочие вопросы ей в кои-то веки было совершенно наплевать.
Проводив Максима, Лера тут же поехала в «Альфу».
Незнакомая секретарша, похожая на всех секретарш мира – бюст, ноги, продуманно узкий оливковый костюмчик, – улыбалась холодной, высокомерно протокольной улыбкой:
– Здравствуйте! Меня зовут Стелла. Чем могу помочь?
