И самые трудные из работ после потолка: установить настоящий фонтан, что как бы начинал аллею из таких же, нарисованных на перспективе стены, уложить булыжное покрытие и… нарисовать эту самую перспективу на стене.
И небо, и фонтан, и искусственный булыжник, и рисунок на стене — всё это должны одновременно делать в выходные, на которые Файлин, как и обещала, собралась сделать перерыв, а Вера, как раз наоборот — не как обычно, провести эти два дня дома, а за всем проследить и в случае чего вмешаться и исправить. А что без проблем не обойдётся она знала точно.
Честно говоря, разговаривая с Вестлингом, она в глубине души надеялась, что он выберет день после всего этого. Когда с чистой душой можно будет отпраздновать, если не победу, то хотя бы какой-то результат. Но был ли он внимателен настолько, когда она рассказывала ему про свою работу, чтобы запомнить?
В общем, у Веры всё было более-менее хорошо.
А вот Файлин совсем сдала за эти дни.
Когда они только встретились, она уже казалась Вере измождённой, хоть и была бодра, весела, активна. Но с каждым днём становилась всё слабее. Жизнь словно вытекала из неё по капле. Сначала она просто стала работать сидя, хоть и старалась не показывать вида как быстро устаёт. Но теперь Ваан её даже привозила в инвалидной коляске, с которой Файлин не вставала.
У Веры всё сжималось в груди, видя, как она тает на глазах. Но та упрямо приезжала в мастерскую каждый день и упрямо месила свою глину.
— Она похожа на девочку, что вязала из крапивы рубахи своим братьям-лебедям, — как-то поделилась Вера с мамой. — Её рвёт от лекарств, её качает от слабости, но она улыбается, рассказывает мне сказки и упрямо, одержимо ваяет. Словно торопится…
Вера остановилась напротив Файлин
— Ты меня осуждаешь? За адвоката?
— Нет, конечно, нет, — покачала та головой. — Просто, мне кажется, ты совершаешь ошибку.
— Тем, что флиртую с ним?
— Тем, что надеешься. Отчаянно надеешься, что он поднимет тебя с той глубины, в которую ты погружаешься, что-то отчаянно пытаясь себе доказать.
— Что? — всплеснула руками Вера.
— Не знаю, — устало вздохнула Файлин. — Что Марк не прав. Что ты можешь жить без него. Что всё закончилось и надо двигаться дальше.
— А что ты об этом думаешь?
— Я думаю, он знает, что не прав. И ты уже доказала, что без него справишься. Но тебя всё равно что-то гложет. Не даёт вздохнуть. И ты надеешься, что нашла способ, дорогу, лекарство. Но адвокат не станет глотком свежего воздуха, не даст, чего тебе так хочется: любовь, заботу, защиту, новую жизнь. Он тебя не вылечит, не исцелит кровоточащие раны. Он даже не пластырь.
— Считаешь, он просто меня использует?
— Может и нет, и ты ему правда нравишься. Но он не даст ответы на твои вопросы. И с собой не позовёт.
— Думаешь, моему сыну нужен третий папа? — усмехнулась Вера. — Или я не понимаю, что не его круга. Скорее всего, дальше секса это никуда и не зайдёт. Но может, мне надо именно это?
Файлин пожала плечами.
— Чёрт побери! Лина! — взорвалась Вера. — Ты не имеешь право меня осуждать. Ты сама сделала то же самое. Рассталась со своим Гришей и сказала тебя больше не искать.
— У меня были на то причины, — спокойно ответила она.
— Хочешь сказать, что ты его разлюбила? Или тебе нравилось страдать?
— Нет, — покачала головой Файлин. Её рука с комком свежей глины, бессильно упала на колени.
— И всё же ты его прогнала.
— Посмотри на мои руки, — оставив глину на коленях, она задрала рукава и вытянула вперёд руки, словно освежёванные и покрытые шрамами. — Так выглядит почти всё моё тело. Как думаешь, оно может нравиться мужчине? Он захочет к нему прикасаться? Сможет его любить?
— Если ты ему дорога. Если он тебя любит, то, думаю, да.
— А если нет? — уронила она руки и горько усмехнулась.
— Но вы столько вместе прошли. Ты сбежала из-за него из дома, — искренне не хотела Вера верить, что чёртов Гриша ничего к Файлин не чувствовал.
— Что бы ни сделала я, в ответ ему нечего было мне предложить. Он был маминым напарником, не моим, во всех её опасных авантюрах. Но кроме этого у него были свои дела. А я была такая дура. Вместо того, чтобы его отпустить, увязалась за ним. Если бы я этого не сделала, то ничего бы не случилось. Ему не пришлось бы меня спасать. Я бы не обгорела. Он не получил бы две пули в грудь.
— Если бы мы заранее знали, что случится, мы бы многого в жизни не делали, Файлин. И ещё больше бы теряли. Поэтому хорошо, что мы не знаем.
— Может и так, — вздохнула та.
Вера подвинула рабочий стул-треногу и села напротив девушки.
— Что с вами произошло?
Файлин молчала, словно думая, рассказывать ей или нет, а, может, просто собиралась с силами. Но как бы то ни было, спустя какое-то время, она сказала:
