— Подожди, это должно быть как-то не очень трудно, — пресекла Вера его попытку продырявить дно. И показала: может, поддеть бортик?
На то, чтобы подцепить острым лезвием стамески загнутый край жестянки, ушли доли секунды. И наверно, это можно было сделать даже обычным консервным ножом, но стамеской вышло аккуратнее. И эффективнее. Дно выпало. А следом за ним выпал пакетик с белым порошком.
— У меня нет слов, — моргал глазами Марк.
— И ты оказался прав, — кинула Вера.
Они вскрыли дно второй банки, даже не открывая её.
То же самое: между дном и фальшивым дном лежал пакетик с белым порошком.
— Особый, — ткнула Вера в надпись на этикетке, выделенную белым. Все остальные слова были написаны золотым и чёрным.
Марк протянул руку и прижал Белку к себе.
— Я знаю, что тысячу раз говорил тебе «люблю». Но пусть этот будет тысяча первый. И особый, — прижался он губами к её волосам. — Это единственное слово, что слышала от меня только ты. Никому я его не говорил и никогда не скажу другой женщине. Знай это.
— У нас неприятности? — подняла к нему Вера лицо.
— У меня, — коснулся он большим пальцем её щеки.
Но она покачала головой.
— У нас, Марк.
И он прекрасно знал, что
— Человек, который виноват в смерти моей сестры и человек, что убил твоего отца — это один и тот же человек, — выдохнул Марк.
Белка сплела его пальцы со своими, крепко сжала и посмотрела на него:
— Ты знаешь, что делать.
Марк кивнул. И она лишь крепче сжала его руку:
— Я с тобой.
А ведь всего пару часов назад Марку казалось, что он её потерял и это уже не поправимо. Но она здесь. Измученная, не простившая себя, уставшая и не счастливая, но в её потрясающих синих глазах он снова видел свет, что, казалось, навсегда потух.
Нет, она не разлюбила. Просто здесь, без него, у неё тоже шла война.
Рваные раны, кровь, разрушенные здания, пепелища.
Они оба вернулись. В равной степени израненные и опалённые.
И оба стали другими.
Не хуже. Не лучше. Другими.
Кроме общего прошлого, теперь у каждого было своё.
Одно на двоих настоящее.
И только от них зависело каким станет будущее.
— Эй, привет, дружище! — Марк присел в дверях, расставив руки в стороны.
— Приве-е-ет! — с разбегу кинулся к нему Ванька. Прижался крепко-крепко. И громко зашептал: — Ты помирился с мамой?
— Угу, — кивнул Марк. — Я же тебе обещал.
— Я всё слышу, — обернулась Белка и укоризненно покачала головой.
Была права: пришла к нему она. Но это же не значит, что Марк сдался и сам не сделал бы ничего. Да, ему было больно, когда она ушла с Вестлингом, но, раз ей так лучше, если именно это сейчас надо — пусть, он принял её выбор и уважал её решение. Он ни слова бы не сказал, если бы они переспали. Даже если переспали. Это не важно. Уже не важно. Есть выбор, который всегда делает мужчина. Только мужчина, даже если кажется иначе. И Марк свой сделал.
Именно к Вестлингу Марк и собрался после того, как отвезёт их с Ванькой к Вере на работу. Да и кроме Яна Карловича у него было полно дел. Но пока Белка собиралась и собирала сына, Марк зашёл на кухню поздороваться с Вериной мамой.
— Ирина Николаевна, — кивнул он.
— Марк, — вздохнула женщина и кивнула понимающе. А, может, с облегчением? Ему показалось, она даже рада его видеть.
Верина мама укладывала продукты в большую «дачную» сумку. Куда она едет можно было и не спрашивать: во-первых, Белка ему рассказала, во-вторых, одета она была соответствующе.
— Можно вопрос? — опёрся Марк спиной о подоконник.
— Конечно, — кивнула она.
— Очень личный, — уточнил он на всякий случай.
— Спрашивай, Марк, спрашивай, — обернулась женщина с озабоченным выражением лица «так, ничего я не забыла?»
— Почему Вера оказалась со мной в одном классе?
— Потому что мы переехали, — сворачивала она тёплую кофту, чтобы отправить туда же, в сумку, не глядя на Марка.
Он тяжело вздохнул.
— А почему вы переехали?
Сейчас он не верил даже в то, что в одном классе с Белкой они оказались случайно.
— Потому что отсюда мне ближе к работе, поэтому я купила квартиру в этом районе. А уж о том, что вы с Верой станете дружить, — посмотрела она на него, — разве можно было знать заранее?
— И всё же я помню, как однажды вы сказали в сердцах: «Если бы знала, что она будет бегать за тобой как собачонка, никого бы не послушалась». Кого вы послушались? Моего отца? Он помог вам купить эту квартиру и настоял, чтобы мы оказались в одном классе?
— Марк, я повторю: никто не знал…
— Мама знала, — перебил Марк. — Я каждый день ездил к Вериной школе с того дня как первый раз случайно её там увидел. Вера не знала, но знал Измайлов. И знала моя мама.
— Ты сам и ответил на свой вопрос, Марк, — развела она руками.
— Мама?!
