— Да, Марк, — Ирина Николаевна всё же засунула в сумку кофту, но увидев, что забыла рабочие перчатки, снова её достала. Так и возилась, перекладывая вещи туда-сюда и отвечая Марку. — Не в курсе, знал ли твой отец, что это она настояла, чтобы вы оказались с Верой в одном классе, но твоя мать была влиятельной женщиной и занимала солидный пост в системе здравоохранения. Так вышло, что на тот момент от неё зависело получу ли я должность заведующей контрольно-аналитической лаборатории и она пообещала мне должность, но взамен попросила, чтобы Вера сменила школу. О переезде речи не шло. Квартиру, как и сказала, я купила сама, чтобы мой ребёнок не ездил с другого конца города. Да и не придумала я как объяснить дочери, почему она должна учиться в этой школе, если бы не переезд. Я знаю, ты сейчас меня осуждаешь, — бросила она сборы, так и не справившись с замком, и посмотрела на Марка. — Да, я была не права. Часто была не права. Я требовательная мать, неласковая, даже в чём-то жёсткая. Я принимала решения, не считаясь с желаниями дочери. Но мне надо было на что-то жить и растить ребёнка, одной, потому мне так нужна была эта работа.
— Я не осуждаю. Я просто хотел знать правду, — подошёл Марк. Застегнул сумку. Переставил с табуретки в каркас с колёсиками.
— Что с ней случилось? С твоей мамой? — спросила Ирина Николаевна, когда Марк присел на корточки, чтобы закрепить сумку.
— Она умерла.
— Я знаю. От чего?
— От рака, — затянул Марк ремни и встал. — Она много лет с ним боролась и довольно успешно. Но после смерти сестры перестала принимать лекарства. И в конце концов болезнь победила.
— Мне очень жаль. И твою маму, и твою сестру.
— Мне тоже. И жаль Вериного отца. Можно ещё вопрос?
— Как он погиб?
— Это я и так знаю. Почему вы не вышли за него замуж?
Она усмехнулась.
— Потому что он был женат. А я, — она развела руками. — Я была просто его любовницей.
— Женат?! — переспросил Марк, не веря своим ушам.
— Кто женат? — вошла Вера. — Марк, опаздываем. Мам, — она положила на стол ключи, — возьми мою машину. Что ты будешь завязываться с этими соседями: заберут они тебя, не заберут. Потом подстраивайся под них, чтобы обратно уехать. Бери, бери. Нас с Ванькой всё равно везёт Марк, моя машина будет стоять.
Мама кивнула. Марк видел, что между ними всё как-то напряжённо, но всё же Вера шагнула и её обняла.
— Прости меня, — шепнула мама, уткнувшись в её плечо.
— Давно простила, мам. И ты меня тоже. Прости, — погладила её Вера по спине.
— Всегда. Прощала и буду прощать, моя девочка, — вздохнула женщина. Вытерла глаза, отстранившись. — Ну, чтобы хорошо у тебя там всё прошло. — Посмотрела на Ваньку: — Не безобразничай там, не мешай маме, она будет работать, а ты веди себя хорошо.
Ванька честно кивнул.
— А кто женат-то? — уже в дверях обернулась Вера.
— Твой отец был женат, — вздохнула мама, махнув на прощание рукой.
Но Белка остановилась.
— Но ты… никогда об этом не говорила.
— А зачем? Да и какая теперь разница. Его давно нет в живых. А кто она такая я понятия не имею. Никогда не интересовалась. И она в нашей жизни никогда не появлялась.
— Ты уверена? — покачала головой Вера.
— Уверена. Езжайте уже, — снова махнула мама.
— А ты что думаешь? — повернулась Вера к Марку, когда за ними закрылась дверь.
— Думаю, могу узнать кто она такая, а там уже будет видно: важно это или нет.
— Мама сказала у тебя сегодня какой-то важный день? — спросил Марк Веру по дороге.
Первую часть пути они слушали Ваньку. Он рассказывал мультфильм, который вчера смотрел и остановить его было почти невозможно. Да никто и не пытался. То, что они едут все вместе: папа за рулём, мама рядом и он с ними, было для ребёнка таким важным событием, что он просто светился от счастья, путался в словах и размахивал руками от переполнявших его чувств. А ещё едет к маме на работу — он это обожал.
— Да, надеюсь за эти два дня закончить объект, — кивнула Вера.
Она вкратце обрисовала объём работ. Марк присвистнул.
— Нет слов. А кто заказчик?
— Женщина и её дочь. Она скульптор. Студия для её работы и её работ. Сделана как имитация французского регулярного парка, с фонтаном, живыми изгородями и потолком, меняющим цвет, как настоящее вечернее небо.
— А мне можно зайти посмотреть? — спросил Марк, немного удивившись.
