Но я молчу и пытаюсь успокоиться. Женя прав. Своими переживаниями и самонакрутом, я делаю хуже лишь себе и сею панику вокруг себя.
Но вот когда я увижу лицо Клинского сперва ударю, потом поцелую, а потом снова ударю для профилактики. Чтобы неповадно было пьяным гонять и всех заставлять волноваться.
Вот не было его слышно на протяжении нескольких лет и жила почти спокойно, не думала о том, что с ним могло что-то случиться. Да чего таить? Я специально заставила себя его забыть и оставить в прошлом. А ведь за это время он мог заболеть, попасть в беду, жениться, в конце концов. И я запрещала все это время думать и вспоминать о нём. Но сейчас… когда он тут, рядом, уже просто невозможно сопротивляться своим чувствам. Мне страшно. Страшно снова открыться этому чувству. А тем более чувствам к Артёму. Но где-то внутри, на подсознании, я больше всего боюсь, что уже поздно, и моя любовь Клинскому нафиг не сдалась.
Дыши глубоко, Марина!
До заправки мы добираемся через минут пятнадцать, за которые я успеваю себя накрутить и раскрутить несколько раз. Уже почти протрезвевший друг Жени подходит к нам.
Я набрасываюсь на него, словно фурия.
– Как ты мог ему позволить сесть за руль? Какого вообще хрена вы оба сели в ту чёртову машину? Вам мало развлечений сегодня?
Парень пытается вставить хоть слово, но я со своими обвинениями и криком просто не даю ему этого сделать.
– Ну вот и где нам его теперь искать? Господи, пусть все будет хорошо!
И тут происходит то, от чего мое сердце пропускает разряд и замирает. Полицейские сирены разрезают тишину загородной трассы. Патрульная машина проносится мимо нас, нарушая все правила дорожного движения, а за ней летит карета скорой помощи. И я мысленно прошу Бога о том, чтобы эти непрошеные гости ехали не к Артёму.
Как в замедленной съемке поворачиваюсь к парням и волосы растрепывает внезапный ветер.
– Ты же говорил, что все будет хорошо, Жень.
– Я от своих слов не отказывался ещё. Живо все обратно! Ну же, залазьте в такси.
Сам запрыгивает спереди и велит водителю ехать за мерцающими синими огнями скорой помощи.
Я держу в кулаке крестик от цепочки на шее и молюсь, не зная ни одной молитвы. Прошу за Артема, не за себя. Прошу, чтобы все это закончилось хорошо. Но по мере нашего приближения к уже остановившейся машине с красным крестом, я отчаянно роняю крест обратно.
Врачи на носилках несут человека в автомобиль, а голос сидевшего рядом со мной Влада, как гром среди ясного неба:
– Твою мать, это моя тачка!
И я чувствую, что проваливаюсь в пропасть, которая успела открыть свою пасть для меня и обнажить зубы.
Артем. Сейчас
Вы тонули когда-нибудь? Я нет. Захватывала ли вас вода в свой плен? Тоже нет. Но именно сейчас мне кажется, что все происходит именно так. Я как будто не имею возможности пошевелиться, словно меня связали по рукам и ногам водоросли, а сам я стремительно падаю вниз. Туда, где сотни разбитых кораблей нашли своё последнее пристанище. Они никому не нужны, как и я.
Я ей не нужен. Не нужен. Всего одна мысль крутится на повторе, словно старая заезженная пластинка. Хочу вдохнуть, но мои легкие уже заполнены мутной водой, и я последний раз закрываю глаза и принимаю свою судьбу.
От резкой боли я просыпаюсь. Хватаю судорожно воздух и понимаю, что это был всего лишь ночной кошмар. Не могу сообразить, где я и что именно у меня болит. Потихоньку осматриваюсь и вижу Веселова, который дремлет на стуле возле кровати, на которой только что проснулся я. Слишком белые простыни, слишком зелёные стены. Я что в больнице?
– Жень, – звучит хрипло, и голова друга дергается на мой голос.
– Очнулся, – Веселов устало простирает лицо ладонями и смотрит на меня с разочарованием в глазах.
Я подозреваю, что заставил понервничать за меня. Не хотел, конечно, не планировал, так вышло. Мой эмоциональный поступок под действием алкоголя мог сыграть со мной в злую шутку, и то, что я жив и в стенах больницы лучший исход в данной ситуации. Какой черт меня понесло проехаться с ветерком, пока Вадик ушёл за кофе? Может, я хотел себя покалечить? Наказать? Только кому от этого станет хуже: мне или моим близким? Сейчас смотря на Женю, прекрасно осознаю, какую же я хрень совершил. Он сидит возле моей больничной кушетки вместо того, чтобы быть в гостиничном номере со своей женой в их первую брачную ночь.
– Извини, Жека, что испортил тебе свадьбу.
Но Женя и слушать не хочет.
– Тёма, что ты творишь? Ты хоть понимаешь, что мог разбиться насмерть?! Какой черт ты сел пьяным за руль?
Я все осознаю. Мне даже оправдываться тошно. Да и есть ли смысл? Поступил тупо и необдуманно. Эгоистично ко всем. Наверное, правильно Марина сказала, что я думаю всегда лишь о себе.
– Я все понимаю. Давай без нравоучений только сейчас. Голова раскалывается.
