Лететь нам через Москву, и нашу посадку уже объявили.
Раньше этот аэропорт ассоциировался только с положительными моментами, но сейчас… я готов проклинать его, и в особенности Бурова.
В Шереметьевской кафешке мы сидим за небольшом столиком.
За стеклянной перегородкой жизнь кипит, сотни людей передвигаемся по аэропорту: кто-то возвращается домой, а кто-то, наоборот, спешит покинуть его.
В голове неожиданно возникает мотив песни Агутина и Преснякова:
Откидываюсь на спинку стула и устало тру глаза. Ужасно хочу спать, курить и с кем-нибудь подраться.
Мама тоже не выглядит счастливой, чего не скажешь про младшего, по ходу для него это большое приключение.
– Рассказывай уже, что произошло, – отпиваю остывший кофе и жду рассказа матери.
– Около года назад я группе путешествий я по познакомилась с милым американцем Томом. Мы дружили, обменивались мнениями, созванивались. Полюбили. Если можно так сказать. Знаешь, мне казалось, что после твоего отца, мне не выпадет счастливое число. Но я ошиблась. Томас, уроженец штата Вирджиния. У него есть свои дети. Огромная ферма, с кучей животных. Вот только жены у него не стало более десятилетия назад. Он рассказывал мне все, расположил к себе. И я в свою очередь тоже рассказала все. Ты прости меня, мой милый. Но Тому я могла рассказать то, что не осмеливалась рассказать тебе.
– Ты имеешь в виду про этого козла, который сейчас валяется дома?
– Да, Артём. Мне и сейчас тяжело об этом говорить, но пути назад нет. Саша вроде как любил меня и любит, если это вообще любовь. Я сомневаюсь, что он знает значение этого слова и чувства, – мама тяжело вздыхает и продолжает. – Пойми, он очень страшный человек, собственник. Я так больше не могла, вы выросли, мои мальчики, и я расслабилась. А вчера вечером мне неожиданно позвонил Томас и сообщил, что у него плановая операция, про которую он молчал, но он бы очень хотел, чтобы мы встретились до неё. Он подготовил для нас пригласительные, они в посольстве США в Москве. Нам ещё надо за ними съездить. В общем, для меня был этот разговор столь неожиданным, что я не сразу поняла, что пьяный, как всегда, Саша все слышал. Он был так зол. Он кричал и крушил мебель, и он даже замахнулся на меня, но в тот момент и пришёл от друзей Егор.
– Я втащил ему за маму, – вклинивается в разговор мелкий.
– А он тебе, как я вижу.
Егор лишь ухмыляется. Он горд собой, ударил самого полковника ФСБ.
– Я еле их разняла. Егор злой сбежал из дома, а я подсыпала в коньяк снотворное, и теперь он отсыпается. Я выкупила билеты до Москвы, собрала вещи. Прости меня за все. Вы оба, – мама переводит взгляд с меня на брата. – Если бы можно было все сделать по-другому, я бы сделала. И про телефоны, зная возможности Саши, думаю, нам стоит их оставить здесь. Томас знает время прилёта, он нас встретит.
Жизнь непредсказуемая штука. Ещё вчера у меня были планы на родной город, на свою музыкальную карьеру и на Маринку. А сегодня у меня этого уже ничего нет. Я не знаю, что ждёт меня за океаном и готов ли я к тем переменам, что приготовила мне судьба, которой сейчас управляла моя собственная мать. Злюсь ли я на нее? Ещё как! За то, что довела ситуацию до такой точки, что не ставила в известность, не предупредила. Но я люблю свою маму, и буду защищать ее в любой ситуации.
Вот так под, уже остывший кофе, печальный взгляд мамы и довольную улыбку своего младшего брата я мысленно прощался с Россией, но я даже представить не мог на сколько лет растянется эта разлука. Если бы я только знал.
Марина. Сейчас
Я помню противного отчима Артёма, но я не догадывалась, насколько была близка в истине. Он ещё хуже, чем можно представить. Это же надо додуматься, чтобы удержать рядом любую женщину подкинуть наркотики её детям. Уму непостижимо. Но неужели нельзя было мне написать хоть одно жалкое сообщение?
– Почему ты мне не написал позже? Думаешь, я бы не поняла?
Артём тяжело вздыхает.
– Марин, прости меня, – в его глазах я вижу блеск подступающих слёз, – я тысячи раз пытался написать тебе в соцсетях. Первый месяц был самым тяжёлым. Мы знали, что Буров рыщет, поднял все своим связи на наши поиски, и нам нельзя было светиться. Никаких звонков, сообщений, ничего. Мне оставалась лишь смотреть на твои фотографии и вспоминать наши моменты. А потом ты добавила меня в чёрный список, отрезала меня от себя, забыла и перечеркнула все наше общее.
