Не потерять человека полностью

…Жил со своей матерью, одинокой малограмотной женщиной Александрой Ивановной Чекановой, мальчик Саша. Неважного поведения был паренек. Бездельничал, воровал по мелочи и поэтому попал в поле зрения милиции. Детская комната сообщила суду: «Саша Чеканов до прошлого года состоял в отделении милиции на учете как мелкий воришка, запущенный в воспитании…» Мы, правда, не знаем, с какого времени занимался Саша нехорошими делами. Во всяком случае – «до прошлого года». Потом, по-видимому, перестал. Так или иначе, в прошлом году Сашу сняли с учета, поскольку «проведенная с ним работа дала положительные результаты». Но вскоре Саша Чеканов снова был изобличен в краже – на сей раз государственного имущества. Впервые в своей жизни Саша предстал перед следователем прокуратуры. Четырнадцать лет было похитителю лекарств из ближайшей аптеки. И хотя количество украденных медикаментов было невелико, сам антураж хищения выглядел вполне солидно: не как-нибудь, а со взломом, под покровом ночной темноты.

Прокуратура рассудила, что Чеканов – несовершеннолетний, что перед следствием он предстал впервые. Наконец, что ущерб, причиненный им аптеке, возмещен. Поэтому в возбуждении уголовного дела против Саши отказала и специально обратила на него внимание районной Комиссии по делам несовершеннолетних.

Правильное, обоснованное решение? По-видимому, правильное. Во всяком случае на том этапе. Парнишка из слабой семьи, мягкий еще, как глина, – четырнадцать лет всего, – лепи из него хорошего человека. С любовью лепи – толк будет, обязательно будет! Маловат он еще для роли обвиняемого. Предполагалось, что ребенка окружат добрые заботливые руки. Много рук: матери, школы, общественности, Комиссии по делам несовершеннолетних. Увы!..

Из обычной школы Сашу перевели учиться в шестой класс школы-интерната. Впрочем, стоит ли говорить «учиться», когда Саша лишь отбывал повинность. По мере возможности отлынивал от уроков. По мере возможности развлекался. А развлечения эти, с учетом «духовных запросов» Саши, носили совсем не мальчишеский характер. Очень любил избивать девчонок. И оскорблять их.

Учителя говорят, что Саша Чеканов очень способный парень. И очень здоровый, физически сильный. Да и зовут его почти как славного героя-комсомольца Сашу Чекалина. Все данные для того, чтобы стать вожаком, любимцем мальчишек. Это просто закон ребячьего мира. Но – нет, не любят Чеканова ребята. Не любят и боятся. Почему? По разным причинам. Вот пример. Живет в интернате мальчик – Сережа Цырюльников. Сирота. Хороший спокойный паренек. Однажды ребята проснулись от его душераздирающего крика. Он сидел на своей кровати, держась за ногу, и по лицу без удержу катились слезы. Оказалось, Чеканов вложил между пальцами ноги спящего мальчика горящую сигарету. Отвратительна жестокость этой «шутки».

«…Чеканов жесток. Чеканов неоднократно замечался в кражах, а у малышей отнимал деньги, – характеризует Сашу школа. – Он курит, ругается. Физический труд презирает, понятия о чести, совести, долге – не имеет.

В общеобразовательной школе имел по поведению „удовлетворительно“, в интернате – нетерпим. Прогуливает, бродяжничает, не ночует. В 8-й класс переводится с удовлетворительной оценкой по поведению. Все меры воспитательного воздействия школа-интернат использовала».

Все ли? Откровенно говоря, у нас такого впечатления не сложилось. И вот почему. Практика показывает, что воспитательный процесс наиболее успешен там, где своего противника – безнравственность, невоспитанность – он встречает «на дальних подступах», когда он не дает росткам зла оформиться и окрепнуть, превратиться в уверенность, в мировоззрение, в философию. И главным оружием воспитания в этих случаях является неотвратимость ответственности за любое, пусть самое незначительное прегрешение: соврал, обидел, надерзил, испортил – отвечай! Отвечай совестью. А к такой ответственности должен, может и повседневно призывает коллектив, в котором ты живешь, – твои товарищи. Мы часто недооцениваем могучее воспитательное взаимодействие ребячьего коллектива.

К сожалению, чаще приходится сталкиваться с детскостью, незрелостью школьного комсомола, увлеченного самыми высокими, самыми благородными общественными идеалами, но не замечающего – по своей житейской неопытности – обыкновенных ям и кочек прямо под ногами.

Кто же, как не школа, ее педагогические и общественные силы могли и должны были направить пристальное внимание школьных комсомольцев, ребячий коллектив на одного – всего лишь одного! – мальчишку, взяться за него общими силами: неужели их недостало бы, чтобы раскрыть Саше глаза на его жизнь, устыдить, растормошить, чем-то увлечь его?.. Но этого не произошло, целый коллектив молча глотал Сашины «художества» и ни разу не дал ему отпора! Просто его не любили. И все. Но коли так – ладно, Саше и не нужна их любовь, не нужны ему в школе товарищи, друзья. Он вполне удовлетворится «дружками» с улицы…