Не потерять человека полностью

Из физики все знают, что электрический ток движется по пути наименьшего сопротивления. Представляется аксиомой, что бездельничать легче, чем учиться или работать; что сдержанность дается труднее распущенности, а съесть мороженое – гораздо приятнее, чем обойтись без него. Но мы уже видели, что поток жизни, входящий в душу парня или девчонки «со стихийной мощью», состоит из света прямого и отраженного, звуков «фальшивых и музыкальных». Первая задача здоровой семьи – отфильтровать этот поток, объяснить и показать маленькому человеку, что легче – не значит лучше, что добро и радость всегда достаются трудно, но становятся от этого лишь желанней и полнее.

Судьба обездолила Сашу семьей: дома он видел лень, жестокость, сквернословие, торжество грубой силы бродяги-отца; атмосферу ссор, ругани, драк; мать, которая боится собственного сына.

Значит, вся надежда на школу.

Сказать, что школа была безразлична к поведению Саши, к его судьбе, – нельзя. Воспитывали его и убеждением и, как говорится, принуждением. Применяли сильные меры: перевели из обычной школы в школу-интернат. Не помогло. Применили чрезвычайную меру: решением педсовета Саша был исключен из школы… на неделю. На суде педагоги развели руками: «Не подействовало. Даже не пришел к нам, не извинился». Педагоги школы убеждены, что исключение на неделю – выдающаяся по воспитательной силе мера. Не случайно характеристику Саши заключают слова: «Все меры воспитательного воздействия школа-интернат использовала». Так ли это? Не совсем, пожалуй. В одной недоработке школу можно упрекнуть. И этот упрек народный суд сформулировал в частном определении в адрес школы: «Хотя поведение Чеканова явно выходило за пределы детского озорства, специальных мер в отношении него – отдельного педагогического совета, привлечения Комиссии по делам несовершеннолетних – не принималось…»

А такие специальные меры требовались – насущно и давно. Не случайно воспитательница Саши заявила в суде: «Мы просим изолировать Чеканова, т. к. пребывание его в школе нетерпимо». И нам кажется, что если бы Сашу – с помощью Комиссии по делам несовершеннолетних, заботам которой его поручили еще после кражи из аптеки, – поместили в специальное воспитательное учреждение для детей и подростков, то это принесло бы двойную пользу: во-первых, уберегли бы его самого от совершения преступления и уголовного наказания. А во-вторых, оздоровили бы и детский коллектив, на который он несомненно действовал разлагающе, мешал остальным ребятам нормально жить и учиться.

В подобных случаях мы часто сталкиваемся с многочисленными и разнообразными упреками школе, сводящимися к тому, что она не хочет «поработать» над «трудными» ребятами, а стремится избавиться от них. В результате эти «трудные» окончательно, мол, выбиваются из колеи и становятся на путь правонарушений.

Но ведь есть «трудные» и «трудные»…

Есть лентяи, шалуны, легкомысленные ребята. Они доступны влиянию товарищей и учителей, пионерской организации и комсомола. Порицание вызывает у них стыд, а наказание – боль. У них есть совесть и гордость.

А есть такие, как Саша Чеканов. Они презирают товарищей и ненавидят учителей. На порицание они плевать хотели, а школьные наказания – исключения на неделю! – им просто на руку: в ненаказанном виде он прогуливает нелегально, а в наказанном – на «законном основании», по решению педагогов.

Обычные педагогические приемы в таких условиях оказываются, как правило, недействительными. И хотя бывают исключения – они лишь подтверждают правило.

Надо ли упрекать школу в бессилии? Вопрос этот очень непростой. И решать его одним и тем же приемом негоже.

С одной стороны, мы твердо убеждены во всесилии здорового детского коллектива, который с помощью мудрых и гибких педагогов способен держать в строю, направлять и выправлять самых «трудных». Но создание такого коллектива, способного саморазвиваться долгие годы, – искусство. Может быть, самое сложное из всех.

Будем же реалистами. Уже сейчас нам не хватает не то чтобы мастеров педагогики, а просто учителей – с каждым годом все больше. Уже всерьез думаем мы об обучении с помощью машин (представьте их в роли воспитателей!). Уже сейчас нам необходимо вводить все более жесткие, однозначные правила в школьный процесс – иначе он не только не достигнет высот искусства, а просто затрещит по швам. Индивидуальная, филигранная педагогика пока остается, увы, роскошью.

В самом деле, для всех детей школа располагает одним и тем же ассортиментом воспитательных средств и наказаний, равно для рядового озорника, отличника и «трудного» – такого, как Саша. Единственное, что может сделать школа для «трудных», – это большую часть воспитательного процесса, большую часть внимания педагогического коллектива и общественных организаций уделить им, неизбежно обойдя при этом остальных детей. И в общем-то, обычно школы так и поступают, фокусируя свою воспитательную деятельность на «трудных». Уже очевидны издержки этого положения, потери, которые несут в результате остальные дети.