Но правонарушитель-подросток, как правило, либо вообще не успел приобрести социального лица, либо развитие его нравственности находится в самом зародышевом состоянии. Это более податливый материал, надо лишь умно, с любовью и умением размягчить, снять то плохое, что уже успело развиться, и вылепить новое – то, что требуется нашему обществу. Это легче, чем перевоспитывать взрослого преступника, и неизмеримо важнее (выводы статистики – 60 процентов взрослых рецидивистов совершили свое первое преступление подростками. Это те самые подростки, для которых не нашлось добрых и умелых воспитателей, рук духовных скульпторов). Очень важно и то, что характер большинства преступлений подростков отличается по своему объективному выражению и субъективной направленности от преступлений взрослых. Например, специфическая направленность ряда так называемых корыстных преступлений несовершеннолетних, о которой мы еще будем говорить. Далее, анализ большого количества «детских» преступлений, а затем и данных статистики приводит к интересному выводу: гораздо чаще, чем взрослые, подростки совершают преступления группой (в 70–75 процентах случаев) и довольно редко – в одиночку.
Почему? Для начала мы обратились к преступности взрослых и выяснили: как правило, ни один взрослый преступник не вербует себе соучастников без действительной на то необходимости, когда он видит, что в одиночку намеченного преступления ему не совершить, что ему нужны соисполнители, пособники, укрыватели и так далее – список соучастников подробно разработан уголовными кодексами. Поэтому совершенно не случайно уголовное законодательство относит групповые преступления к числу более опасных, нежели одиночные, – ведь именно тот факт, что преступники собрались в группу – шайку, позволил им совершить преступление! И закон, соответственно, предусматривает для них более суровые наказания.
Подростки же, собираясь в группу, даже для совершения предумышленного преступления, почти никогда не преследуют тех целей, которые свойственны взрослым, формирующимся в преступную группу. Просто вместе им веселее, интересней, можно похвастаться перед другом своей смелостью, силой или, наоборот, не обнаружить свою робость. «Стихийный коллективизм» – стремление к объединению, к простым и легким контактам – одно из ярко выраженных свойств психологии молодежи. Но направление, общественная тенденция каждой группы находятся в строгой зависимости от того, какие начала в ней преобладают. Авторитет хороших, сильных ребят, умное, ненавязчивое положительное влияние старших ведут группу к настоящему коллективизму. Равнодушие, а иногда и дурной пример взрослых, засилье испортившихся, склонных к правонарушениям подростков превращают эту группу в шайку…
…Участковый инспектор Лебедев стоял в темном дворе школы и мысленно прикидывал, кто бы из ребят мог третьего дня забраться в школу, взломать кабинеты и украсть электроприборы. Перебирал в памяти одного, другого. Нет, не этот, не тот, не похоже… Тихо, темно. Вдруг он услышал где-то наверху стук. Поднял голову – нет, ничего не видно. Снова стук, шорох. Ага, вот на самом верху пожарной лестницы показалась тень человека. Потом еще одна. Тихо, крадучись, начинают спускаться по лестнице. Надо дать им спуститься пониже…
«Когда люди оказались на середине лестницы, – рассказывает Лебедев, – я громко скомандовал им: «Приказываю спускаться, задумаете бежать – стреляю!»
Люди спустились с неба на землю и под конвоем участкового направились в отделение милиции. Уже перед самым входом один из них постарался выбросить в снег молоток-гвоздодер. Но не тут-то было: Лебедев заметил эту «акцию» и велел нарушителю поднять свой инструмент. Так началось дело о краже государственного имущества «группой лиц с применением технических средств».
«Группа лиц» состояла из двух Юр – Щелкунова Юры, семнадцати лет, и Бычкова Юры, шестнадцати лет. «Техническими средствами» был молоток-гвоздодер.
Не вступая с задержанными в долгие переговоры, дежурный предложил Щелкунову опорожнить свои карманы. И тогда на стол перед изумленными милиционерами легли: «…фонарь, микрофон, стереоскоп, авторучки, карандаши, фотопленки, батарейки, радиолампы, ключи, радиовилка, видоискатель, счетчик, электромотор, отвертка, отражатель, насечка, карманный русско-английский словарь, две коробки с тушью для ресниц, линзы, перочинный нож, два шкива, три ферритовых стержня, дамское зеркальце, тряпка и 10 копеек» (из протокола задержания).
Диапазон интересов, как видите, огромный. Но напрасно дежурный облегченно вздохнул, закончив список всех вышеуказанных предметов. Участковый инспектор Лебедев неумолимо сказал:
– У них еще рюкзак.
И на стол вывалился аналогичный ассортимент изделий… еще сотни наименований! И тогда Щелкунов, обреченно махнув рукой – эх, мол, все равно теперь, – сказал:
– У нас еще много чего дома есть. Магнитофон. И увеличительные стекла. Правда, они уменьшают…
