Не потерять человека полностью

Все характеристики, все свидетельства о его проступках он начисто, категорически отрицал на суде. Лишь то, что было доказано документально, неопровержимо, юридически, – он вынужден был признавать, и уныло бубнил в этих случаях: «Да, было, но я поступил необдуманно…» Помните: проникнув в чужую квартиру, «несмышленыш» разулся, чтобы его шаги не услышали соседи. Интересно, он это тоже сделал «необдуманно»? А позже, уловив настроение матери, стал сваливать основную вину на «опытного подстрекателя и главаря» Голованина…

Вот так он «чистосердечно раскаялся». Далее, адвокат негодует, что суд не учел ходатайства больницы о поруках. Это – зная, что ходатайство – «липа» чистейшей воды и что суд уже направил по нему свое частное определение. Это что – расчет на то, что кассационная инстанция проглядит в деле фальсифицированные материалы? Или защитник искренне считает, что коллективу дано право ходатайствовать о принятии на поруки человека, не работающего в этом коллективе и ему неизвестного, и что можно при этом стряпать фальшивые документы? Но перейдем к заключительному аккорду кассационной жалобы: «Не лишайте его свободы!»

Свободы чего? Свободы дальше бездельничать, хулиганить в школе и на улице, свободы воровать и издеваться над младшими ребятами? Свободы мешать нормально учиться и работать целому ребячьему коллективу? И наконец – свободы (в убеждении познанной безнаказанности) распущенности, развития антиобщественных инстинктов, «роста» преступной индивидуальности?

…Три года отпустил Саше суд на то, чтобы в труде, в условиях жесткой дисциплины, обязательной учебы он стал нормальным парнем и осознал твердость закона.

Обязательная учеба – один из важных воспитательных факторов в воспитательно-трудовых колониях. Дело в том, что большинство несовершеннолетних преступников – второгодники. «…Почти 80 % подростков, привлеченных к уголовной ответственности, не учились в школе, 60 % из них составляют второгодники», – подчеркивал в одном из выступлений министр внутренних дел СССР Н. А. Щелоков.

Ученые юристы и педагоги отмечают, что иллюзия знаний («я это в прошлом году проходил…») порождает у подростка наплевательское отношение к урокам. Отсюда – прогулы, значит – масса свободного времени – потребность веселее занять себя – улица, дурная компания – преступление. Цепь замкнулась! А иногда, наоборот, второгодничество порождает в подростке неуверенность в себе, ощущение собственной никчемности, бездарности, что ли, и отсюда – естественное стремление «показать себя» в другой сфере. То есть – на улице. И снова замыкается та же цепь.

Многие из несовершеннолетних преступников не понимают этой причинной связи, даже когда гром уже грянул. Еще не понимает этого и Саша Чеканов. Пока. Пока он еще пытается отвертеться от воспитания, которое ему кажется ненужным. «Я раньше недопонимал, что делал, – пишет он в городской суд. – Сейчас же, сидя в тюрьме, я понял, что поступал необдуманно. Прошу дать мне учиться на благо Родины…»

Ты еще многого не понял, Саша, и тебе еще много предстоит учиться, работать, привыкать жить с людьми по-человечески. Твою просьбу удовлетворят. Учись.

Родился человек. Он растет, развивается физически, умственно, постигает нравственные установки общества. Процесс восприятия нравственных рубежей обычно протекает медленнее физического и умственного развития. Доктор юридических наук М. А. Ефимов отмечает: социологией и педагогикой доказано, что если современный человек физически созревает к восемнадцати годам, то его социальное «созревание» продолжается до двадцати пяти лет, и этот период – от восемнадцати до двадцати пяти – наиболее трудный в процессе становления личности.

И здесь мы сталкиваемся с горьким, но, к сожалению, объективным фактом: преступность подростков явно и непосредственно связана с их социальным недоразвитием. Молодой человек созрел физически и умственно; во всяком случае он осознает антиобщественный характер своих проступков. А вот нравственно он инфантилен, у него не хватает социальной воспитанности предписать себе такое поведение, какого требует от него общество. Нам могут возразить, что сказанное в полной мере относится и ко взрослым преступникам. До известной степени – да, относится. Но следует иметь в виду, что взрослый преступник – это установившаяся личность, и преступление зачастую является объективным выражением его мировоззрения, его социальной позиции. Эго вовсе не означает, что его нельзя перевоспитать, – можно, и это убедительно доказывает наша исправительно-трудовая практика.