Не потерять человека полностью

Обратите, пожалуйста, внимание, насколько сходна позиция домкома с позицией матери Щелкунова: дали ребятам положительные характеристики, то есть «оказали доверие», надеялись, что они «учтут»! А вот неблагодарные мальчишки взяли – и не «учли»! Да-а, «оказать доверие», положиться на то, что запущенные в воспитании ребята – сами «учтут» – до чего ж ни к чему не обязывающая позиция. Ни хлопот, ни забот – просто надо положиться на ребят, пусть сами себя перевоспитывают…

«…До домкома дошли сведения, что Бычков участвовал в поломке газетной витрины…», «…за последнее время в доме стали пропадать электролампочки, газеты и журналы из почтовых ящиков, засовываться в замки квартир булавки, проволока, гвозди…»

Нет, домком вовсе не намекает на то, что во всех этих делах участвуют Бычков и Щелкунов. Просто происходят вот такие неприятности, и домком, по-видимому, надеется, что их учтут при избрании меры наказания Бычкову и Щелкунову.

Вот и вся позиция общественности. Ни слова о семьях ребят, ни слова о том, что делалось для их исправления, ни слова об их ребячьих склонностях. Их просто не знают в домкоме, не говоря уже о том, что никому и в голову не пришло заняться ими, поработать, узнать, чем они дышат, как-то помочь. Полное равнодушие… А ведь еще после первой кражи, которую Бычков, как и последующие, объяснил радиолюбительством (и у нас нет никаких оснований сомневаться в его душевной приверженности всем этим конденсаторам, сопротивлениям, ферритовым стержням), можно было, необходимо было направить его страсть в правильное русло, связать его с организациями детского творчества, приучить к коллективному труду вместе с другими ребятами.

Но общественники ребят просто не знают. А раз не знают, то рассчитывать на то, что с ребятами будут работать по-настоящему, перевоспитывать их, не приходится, как и в данном случае. Теперь их будут перевоспитывать в колонии, по приговору суда.

Пошли дальше. Ведь оба парня работали. Может быть, рабочий коллектив оказывал на них доброе влияние, но не помогло, преступление совершилось вопреки этому влиянию? Узнаем, что после окончания профессионально-технического училища Бычков поступил работать в СУ-58 «Моссантехстроя» № 1. Числился там в течение восьми месяцев, из которых шесть прогулял, а в январе вообще бросил работу. Единственная мера, которую предприняли, – поговорили с матерью подростка. Не помогло. И на этом успокоились.

А вот характеристика Щелкунова из СУ-151: «За период работы ничем не отличился, исполнительный, замкнутый». И все. Восемь слов. Ни звука о прошлой судимости, о мерах по перевоспитанию «трудного» подростка. Читая эту характеристику, мы впали в некоторое сомнение. «Не может быть, – подумали мы, – чтобы суд, вынося приговор об условном наказании подростка, не возложил обязанностей по его перевоспитанию на коллектив, в котором он работает». Снова перелистали дело, открыли приговор. Да, конечно, мы не ошиблись: «Осужденного Щелкунова передать на перевоспитание коллективу треста»…

Перевоспитали. По характеристике видно, как «серьезно» занимались Щелкуновым в коллективе, как «выполнили» свой гражданский долг, как исполнили приговор суда, имеющий силу закона! В этой связи характерны показания матери Щелкунова: «Перевоспитания в коллективе Юра не чувствовал, его даже не приняли в члены профсоюза, не говоря уже о наблюдении и контроле».

Остается только пожалеть, что суд, рассматривавший второе дело подростков, не вынес в адрес общественных организаций «Моспроммонтажа» соответствующего частного определения. И не в том дело, что из-за этого в тресте не накажут ответственных за бюрократическое равнодушие. Просто, если история повторится – а она имеет такое свойство, – в коллективе снова потеряют человека…

Парадоксально, что подобные обидные потери случаются в наше время, когда заводская, фабричная общественность почти повсеместно считает борьбу за возвращение в строй оступившегося подростка своим кровным делом. Чтобы убедиться в этом, достаточно взять практику хотя бы нескольких крупных предприятий, расположенных в разных местах страны.

На Магнитогорском металлургическом комбинате начали с того, что подошли к проблеме по-научному: изучили причины «текучести» кадров рабочих-подростков. Выяснилось, что уходят с предприятия, не «адаптируются» подростки главным образом со стажем менее одного года. Почему же они не уживаются? Чтобы ответить на этот вопрос, следовало, по-видимому, в первую очередь узнать: а зачем они пришли? Оказалось – 40 процентов стали рабочими, не чувствуя себя готовыми к вузу. Они же в первую очередь и уходили. 17 процентов привела на завод материальная необходимость, 15 процентов – стремление к самостоятельности. Остальных – нежелание учиться в школе. Эта последняя категория обычно и поставляла «трудных».