Начальник дежурной части, закончив циркуляр, деловито черкал что-то в толстом журнале. Запищал динамик громкой связи, дежурный нажал кнопку:
– Товарищ подполковник, девятое, Чернов. Тут гражданка с заявлением… Говорите, гражданочка…
Взволнованный женский голос:
– У нас дочка пропала! Утром пошла во двор гулять, а сейчас хватились – и нету нигде!
– Сколько лет девочке? – деловито спросил дежурный.
– Девять… В третий класс ходит. Зовут Лариса.
– Родители кто?
– Стекольниковы… Наталья Петровна – это я. И…
Дежурный перебил:
– Да нет! Занимаетесь чем? Где работаете?
– Отец в депо работает, – озадаченно сказала женщина. – А я – на канатном заводе.
– Ага… Хорошо, – по лицу дежурного неуловимо скользнуло удовлетворенное выражение, и хотя женщине наверняка невдомек было, чего же тут хорошего, мы с ним друг друга поняли. А дежурному девятого он скомандовал: – Чернов! Оформи заявление и прими неотложные меры. К тринадцати доложишь. При необнаружении дадим в циркуляр. Отбой…
Лампочка с цифрой «9» на его пульте погасла, тут же вспыхнула другая – большой город жил своей напряженной жизнью. Но для меня новостей пока не было.
Теперь – в таксопарк. Эту сеть мне хотелось забросить собственными руками. Конечно, всех таксистов я опросить не смогу, их больше тысячи в городе, с ними побеседуют наши ребята. Опросят всех, поголовно, ведь один из них наверняка увез Марата с двумя похитителями, в этом-то можно не сомневаться. Андрюшка видел их собственными глазами. Я же собирался побеседовать хотя бы с несколькими, чтобы наметить канву разговора для своих сыщиков: спрашивать напрямую о Марате не хотелось, поскольку нельзя было исключить вариант сговора таксиста с преступниками.
Я расположился в учебном классе таксопарка. По стенам были развешаны плакаты с поперечными, а может, и продольными разрезами автомобильных агрегатов, напоминавшие давно забытые схемы разруба туш в мясных магазинах. В просторное окно виделся двор таксопарка, забитый желтыми в шашечку «Волгами». Я разложил на столе приготовленный по моей просьбе отделом кадров аккуратно разграфленный список водителей. А вот и они – ввалились веселой гурьбой в кабинет.
– Ребята, мы занимаемся сейчас одной интересной историей, – сказал я несколько туманно. – И просим помочь.
– А нам расскажете эту историю? – спросил широкоплечий вихрастый парень в кожанке.
– Обязательно, – заверил я. – Как только разберемся… Итак, вопрос первый: вы все работали вчера в первую смену?
– Все…
– Тогда второй, и последний вопрос: кто что делал в час дня? Ну, где был, кого вез и тому подобное… – Я отметил в списке галочкой первую фамилию. – Суров!
– Я и есть Суров, – сказал вихрастый. – Золушку, что ль, ищете?
Шоферы засмеялись.
– Золушку не Золушку, но в этом роде. – Я тоже улыбнулся. – Расскажу потом, не сомневайтесь. Так что, Суров?
– Я лично в это время обедал, – сказал Суров.
– Ясно. На здоровье… – сказал я и отметил в списке: «обедал». – Ким.
Высокий, очень худой парень, похожий высокомерным красивым лицом на рок-певца Виктора Цоя, развел руками:
– Я на проспекте Победы куковал: пассажиров не было…
Дальше пошло в том же духе: «возил женщину по магазинам», «обедал», «возил почту», «вернулся в парк», «ремонтировался», «работал по наряду»…
Совсем молоденький Лямин сообщил:
– Отвез двоих мужиков от универмага в гостиницу.
– Опиши, – попросил я.
– Пожилые… – сказал Лямин басом. – Лет по тридцать пять – сорок. На руках покупки… Оба в шляпах.
– Одни?
– Золушки с ними точно не было, – с серьезным лицом схохмил Лямин.
– Ясно. Поехали дальше…
Моя сеть, увы, оставалась пустой.
У Шерстобитовых все было по-прежнему. Сергей, уронив голову на руки, неподвижно сидел за столом у телефона. Зое, безотрывно смотревшей в окно, мать рассказывала:
– …Две недели его не было и вдруг – сам явился! Прибежал, малец-то, голый и босый. Оказывается, его цыгане украли…
Поморщившись, Зоя перебила:
– О чем вы говорите, мама! Цыгане своих не знают, куда девать! Вы уж мне-то не рассказывайте, сколько я ими занималась…
Зазвонил телефон.
– Сергей Иванович? Снова Плужников… У меня один вопрос возник. Вам такая фамилия знакома – Карягин? Василий Филиппович?
– Карягин? – переспросил Сергей. – Васька Карягин, топограф? Знаю, он у меня в партии работал. А что?
Зоя, прислушавшись, подошла к параллельному аппарату.
Плужников сказал:
– Да вот, есть сигнал, что расстались вы плохо. Грозил он вам будто.
– Расстались мы действительно неважно, – задумался Сергей. – Пил он сильно. Я его сколько раз предупреждал. Ну и… пришлось выгнать.
– И что? – терпеливо спросил Плужников.
– Да ничего. Напился напоследок – и орал…
– А что именно орал?
– Да ерунду какую-то.
– Постарайтесь вспомнить эту ерунду, – попросил Плужников.
– Ну-у… «Я тебе
– Мы такие факты проверяем, – уклончиво сказал Плужников. – Мало ли… Вы-то сами как считаете?
