Наконец Борис взял себя в руки и мысленно поклялся быть достойным памяти своего отца. А для этого – стать хотя бы хорошим хирургом! Он весь подобрался внутренне и стал работать до изнеможения, не жалея себя. Парню казалось, что только так он сможет стать хорошим профессионалом и кому-то что-то доказать… Во всяком случае, забыть о своём горе такой его настрой помогал.
Борис проходил подготовку на военно-воздушном факультете академии, и его, как и его сверстников, очень интересовали уроки только что завершившейся корейской вой ны, где принимали непосредственное участие советские ВВС. Но опыт 64-го отдельного истребительного авиационного корпуса, действовавшего в Корее, куда входили вся советская авиация и зенитная артиллерия, не только не изучался, но находился под грифом «секретно».
Борис окончил академию в 1961 году, получив диплом с отличием, и одним из немногих приобрёл право выбора при распределении. Ему предлагали продолжить учёбу в ординатуре, службу в госпиталях Москвы. Но он попросился на Дальний Восток, чтобы быть поближе к своим родным.
Вся страна в то время жила в состоянии праздничного подъёма: СССР – первый в космосе! Юрий Гагарин, Борькин ровесник, скромный улыбчивый парень, «съездил» на орбиту и влюбил в себя всю планету! Казалось, что люди всей земли в восторге обнялись, предчувствуя, как тогда казалось, скорые полёты к другим мирам! Новая крупная победа нашей страны чем-то напоминала май сорок пятого: весна, жизнь, новые надежды!
Новоиспечённый военный хирург лейтенант медицинской службы Борис Добров следовал во Владивосток к новому месту службы через Хабаровск, где собирался провести у родных свой очередной отпуск. Молодой человек ехал в поезде, любуясь красотой и привольем необъятных просторов великой страны. Локомотив весело отстукивал километры, а из динамиков одна за другой звучали песни о загадочных мирах и космических полётах.
В воздухе витала романтика: «На пыльных тропинках далёких планет останутся наши следы» – звучал голос популярного певца Трошина. И сердце у Бориса замирало от радости. Скоро, совсем скоро он увидит своих близких!
За три года, которые прошли со времени похорон отца, Елизавета Матвеевна сильно изменилась: похудела и постарела. У неё развилось заболевание ног, и пожилая женщина редко покидала пределы квартиры. Евгений поддерживал мать как мог, понимая, что с уходом отца мир для неё опустел. Он вырос по службе и занял пост заместителя начальника госпиталя, но продолжал оперировать и заслуженно считался одним из лучших хирургов края. Но, учитывая возраст мамы, от её оперативного лечения воздерживался.
По случаю приезда брата Евгений взял краткосрочный отпуск на несколько дней, и они с женой Еленой весь его посвятили Борису, показав ему все местные достопримечательности: наскальные петроглифы, Хабаровский утёс, набережную Амура. Они рассказали удивительные истории о судьбах великих людей России – первооткрывателях и исследователях Дальнего Востока: Хабарове, Пояркове, генерал-губернаторе Восточной Сибири Муравьёве-Амурском.
Как много нового для себя узнал Борис! Никогда прежде он даже представить не мог, насколько красив и грандиозен дальневосточный край, как богата эта земля! Сколько здесь природных богатств: ягод, грибов, орехов!
Молодой человек не переставал удивляться местным красотам, и уезжать от своих не хотелось. Но отпуск неумолимо мчался к концу. Его ждал Владивосток – главный город Приморского края.
Борис получил назначение на должность хирурга N-ской военно-воздушной базы дальней авиации под Владивостоком.
Увидев впервые столицу Приморского края, строения которой карабкались на скалы, молодой офицер вспомнил где-то вычитанное им изречение в отношении города известного норвежского путешественника Нансена, проехавшего здесь в начале ХХ века: «Расположенный на террасах, Владивосток очень напоминает Неаполь, правда, без Везувия…»
Борис никогда не бывал в Неаполе, но сейчас, бредя с чемоданом в руке под то ли дождём, то ли снегом в поисках места службы, решил для себя однозначно: да, это не Неаполь!
Молодой человек имел в виду прежде всего погоду.
Ещё было ощущение, что он попал на корабль, – так много моряков окружало его.
Наконец на случайной попутке парня подбросили на КПП военной базы у посёлка Большой Камень. Изучив его документы и обнаружив диплом об окончании академии с отличием, местное начальство недоумевало:
– Что же вы не остались в Ленинграде? Или успели что-нибудь натворить после выпускных экзаменов? – спросил лейтенанта начальник штаба базы полковник Илюшенко, коренастый мужчина лет сорока пяти – сорока семи с наголо выбритой головой, и заговорщически улыбнулся, глядя на парня. От него пахло одеколоном «Шипр», а подворотничок полковничьей ПШ (полушерстяная гимнастёрка) был белее новогоднего снега.
«Аккуратный дядя!» – мысленно оценил Борис.
Одного взгляда на грудь офицера, где в три ряда теснились орденские планки, было достаточно, чтобы понять: молодой доктор имеет дело с боевым лётчиком и участником Великой Отечественной.
