Через какое-то время, которому Егор стал терять счёт, снова спустили лестницу, и двое духов вытащили узника из ямы. Едва держась на дрожащих ногах, он поплёлся по каменистой тропе в указанную сторону вдоль каких-то землянок или нор, рядом с которыми стояли застывшие от любопытства дети и женщины с замотанными до глаз лицами.
«Скотское существование, – подумал Егор. – А ведь тоже хотят жить!»
Его подвели к деревянному крытому помосту, на котором сидели двое: один – с бородой и в чалме, а второй – в военном камуфляже и военных ботинках.
– Щай, акель![7] – скомандовал тот, что был в военном, почтенно склонившемуся к нему человеку. И человек немедленно бросился выполнять приказ.
– Ну что, шурави, очухался? – буравя Егора чёрными злыми глазами, спросил тот, что был в чалме, на коверканом, но понятном русском языке.
Егор молча смотрел в его глаза.
– Что молчишь? Жить хочешь?
– Хочу.
– Тогда принимай нашу веру и оставайся с нами!
«Ну вот и всё!..» – подумал Егор. Внутри всё оборвалось.
– Что, язык проглотил, неверный? Говори!
– Я верую в своего Бога Иисуса Христа и Святую Троицу, – твёрдо сказал Егор.
– Ах, шакал! – вскочил с помоста араб. Подлетев к узнику, со всего размаха двинул ногой в ботинке по раненой ноге пленника.
От нестерпимой боли Егор потерял сознание, а пришёл в себя уже в яме. Сознание возвращалось мучительно, вместе с приступами тошноты и пульсирующей жгучей боли в ноге.
Ему вдруг вспомнилось, как много лет назад, ещё до училища, на городских соревнованиях по боксу он пропустил сильнейший удар в подбородок и, не удержавшись на ногах, рухнул на ринг. Рефери открыл счёт. В глазах у Егора плыли зелёные и оранжевые круги, и его тошнило. С трудом он взял себя в руки, повторяя:
– Спокойно, спокойно, ты же мужчина! – и встал.
А потом, дотерпев до перерыва, восстановился и выиграл бой.
– Надо взять себя в руки, – прошептал Егор, подбадривая самого себя.
Превозмогая боль и слабость, он встал и, волоча ногу, сделал несколько шагов вдоль ямы.
– Ну, вот и погуляли, – тяжело опустился на землю узник. Немного отдышавшись, зашарил рукой в поисках хлеба. – Надо заставить себя немного поесть.
– Где ротный? Мы не нашли его, – поднял голову раненого бойца командир второго взвода. Виктор и его группа, не найдя дороги в горах, в обход позиции духов поспешили вернуться назад. Но было поздно. Бой уже завершился, и на узкой горной террасе вперемешку лежали убитые и раненые советские бойцы и моджахеды.
– Его, раненого, утащили духи, – еле слышно, тяжело шевеля пересохшими губами, прошептал солдат.
– В каком направлении, ты видел?
– Туда, – кивнул головой в сторону гор раненый боец и потерял сознание.
– Всех живых вниз! – скомандовал Виктор. – За остальными вернёмся позже.
– Ну что, подумал? – грозно зыркая чёрными глазами, спросил человек в чалме.
Егор стоял молча, не отводя глаз от бородатого. Что-то сказав своим людям, моджахед потянулся за автоматом. Пленника волоком потащили к обрыву.
– Ну вот и всё! – прошептал Егор.
Бородатый взвёл затвор и направил автомат на раненого офицера:
– Говори «Аллаху акбар!»[8], или пристрелю!
Егор молчал, глядя в искажённое злобой лицо духа. Раздалась автоматная очередь. Пули просвистели над головой пленника.
– Это последнее предупреждение, понял? Ну!
– Господи Иисусе Христе, помилуй мя, грешного! – вновь вспомнил Егор, как учила его, маленького, молиться бабушка Устя.
Вдруг раздался грохот разрыва и кишлак заволокло дымом. Тут же послышался стрёкот вертушек, и пулемётные трассы легли перед помостом.
Егор бросился на землю. Падая, он увидел, как пули достали бородатого и защёлкали по деревянному настилу, откуда со всех ног бросился наутёк араб. Но далеко убежать ему не удалось. Следующая пулемётная очередь чиркнула стрелой по его спине, и он, раскинув руки, упал лицом вниз.
Егора погрузили на носилки. У самого вертолёта к нему наклонился Виктор:
– Ты как, командир?
– Нормально, Витя. Нормально!
– Всё будет хорошо, командир!
– Ну конечно, – тихо сказал Егор и закрыл глаза.
Егор демобилизовался из армии в 1995 году и вернулся в свой родной город. А теперь его сын Иван, молодой офицер, окончив военное училище, продолжал дело отца. Сейчас он гостил у него с молодой красавицей женой. На дворе стояли не по сезону, удивительно тёплые последние дни апреля.
– Пап, а давай съездим в наше село на рыбалку на День Победы, когда уже совсем тепло станет! – предложил ему сын.
– Давай, – согласился Егор, – заодно заглянем к нашим на кладбище. Я уже давно там не был. Нехорошо!
В сельском храме было многолюдно. Удивило большое число молодых пар с детьми, весело сновавшими под ногами у взрослых.
Отец и сын с трудом протиснулись внутрь. Но как только увидели их, одетых в военную форму без погон, Егора с орденскими планками на груди, местные жители стали расступаться, почтительно пропуская вперёд.
Незнакомый батюшка служил в алтаре, а молодой дьякон с дымящимся кадилом в руке энергично сновал рядом.
