Сердце Арлины забилось: не испуганно, как прошлой ночью, а взволнованно. Так, как стучало много недель назад во время пикника на озере, когда, решив немного отдохнуть от весёлого шума, звенящего смеха, колыхающихся вееров и карточного шелеста, Арлина отошла от толпы, повернула в сторону воды и медленно побрела по берегу, загребая башмаками траву и мелкие незабудки. Она и не ждала, не думала, что в тот момент была не одна. Тихо мурлыкала себе под нос милую песню про добродушного горшечника и гадала на лесной ромашке, как вдруг была с лёгкостью подхвачена на руки и закружена с такой силой, что соломенная шляпка, украшенная яркими маками, слетела на землю и покатилась прямо к воде. Туда же, на мягкий ковёр из пахнущих мёдом цветов и трав, плюхнулись Мартан и Арлина: оба раскрасневшиеся, взволнованные и в ту минуту безумно влюблённые друг в друга.
Он был такой по-наивному милый, застенчивый и внимательный, что Арлине хотелось зарыться пальцами в его густые вьющиеся волосы, намотать одну прядку на палец, коснуться губами мочки уха и тихо прошептать: «Согласна». Но сколь бы ясно не читалось желание во взгляде неопытной девушки, принц повёл себя поистине благородно, чем вызвал у Арлины ещё одну волну восхищения. Он не потребовал ни клятв, ни доказательств любви, а только скинул с себя камзол и сапоги и бросился в ледяную озёрную воду, ещё не прогретую лучами солнца.
Арлина ахнула в тот миг, но не успела опомниться, как Мартан уже вылез на берег, весь мокрый, холодный и взъерошенный, и протянул девушке белую кувшинку, сорванную у островка, куда он доплыл в три счёта. «Символ моего дома, – прошептал он, проводя пальцами по дрожащим лепесткам, – и символ нашей любви». И в тот момент Арлина поняла, что влюбилась.
И было крайне странно, почему именно сейчас волнами всколыхнулись сладостные воспоминания, заколотилось, заволновалось сердце, во рту пересохло, и щёки готовились вот-вот заалеть. Ведь напротив стоял вовсе не Мартан, а тот, кто минувшей ночью наговорил кучу непристойностей и отказался даже обсуждать варианты. А уж варианты Арлина нашла...
– Я к вам по делу.
– Тоже пришла собеседоваться на место дворецкого? Прости, но твоих рекомендательных писем у меня нет, – съязвил Эйгон.
– Сейчас напишу и не одно, – Арлина была настроена воинственно.
– Чем обязан? – нарочито сухо бросили в ответ.
– У нас был уговор, что вы учите меня готовить эликсир. Вы же делаете что угодно, только ничем мне не помогаете! Всё утро вас не было, потом дрыхли – пушкой не разбудишь... Да-да, я пробовала! Сейчас хлещите вино и читаете корявые записульки из ряда «женат-разведён, курит нюхательный сорт табака, чулки у жены василькового цвета». А эликсиром и не пахнет.
– Спешка нужна при ловле блох, – бесстрастно заключил Эйгон, поддевая десертной вилкой маслину с тарелки.
– Спешка нужна здесь и сейчас, а блохи у вашего Грибо, – упрямилась Арлина. – Мы немедленно продолжим опыты по варке эликсира, и, клянусь, я закончу его до наступления Феникса. Не будь я Арлина де Врисс! И мне не придётся идти на поводу у вас, выполнять ваши условия и становиться вашей женой.
– Я не расположен сейчас подниматься в Ледяную башню, чтобы контролировать твои действия.
– Тогда башня спустится сюда!
– Это угроза?
– Это необходимость, милорд, – сладко пропела Арлина, радуясь одержанной победе. – Мне нужен этот эликсир, и никакая толпа возможных заменителей Пакстона меня не остановит.
– Так-то эликсир и нам ой как нужен, – задышал на ухо Эйгону Грибо.
– Так-то пока я ещё тут хозяин, – таким же шёпотом ответил Тайернак.
А Арлины и след простыл.
– Упрямая своенравная девчонка, – Эйгон сжал в руке трость с такой силой, что с набалдашника на ковёр посыпались ледяные искры.
– Прикажите позвать следующего?
Маг кивнул, а сам думал о своём.
– Райнорт Крот из Темнолесья, – пафосно объявил Грибо, отходя в сторону и пропуская в кабинет коренастого брюнета лет тридцати, внешне никаким образом не смахивающего на крота, а, напротив, в меру привлекательного, загорелого и кареглазого.
– В Темнолесье в этом году засуха? – Эйгон даже не удосужился развернуть сунутые ему в руку бумаги с данными о кандидате, а только внимательно изучал его, оглядывая с головы до ног.
– Как никогда, милорд, – и голосом тот вышел бархатным, мелодичным, и манерами тоже блистал. – Всё лето пожары стояли, еле потушили. Зато теперь опушек столько – падай на землю, загорай и хрусти незрелыми ягодами.
– Я полагаю, дома тоже задело.
– И не один десяток. Лорд Лайнелс, мой бывший хозяин, из-за тех пожаров разорился и был вынужден уволить большую часть прислуги. Теперь вот я пытаю счастья у вас…
Эйгон многозначительно присвистнул и нырнул носом в рекомендательные письма.
– Рекомендации отличные, – протянул он, а по выражению лица было видно, что, как знаток своего дела, Райнорт Крот ему подходит, но, несмотря на все заслуги выходца из Темнолесья на прошлом месте, Эйгон усиленно искал, к чему бы такому придраться, и, как назло, ничего не находил.
