– Если не смешивать с ползучим лютиком, то сон-трава станет не ядом, а единственным путём к спасению. Она превратит смерть в сон, и тебе останется лишь разбудить того, кто для всех уснул навеки. У меня этого ингредиента нет.
– Зато у меня есть, – внезапно выпалила девушка и выудила из кармашка свёрнутую треугольником хрустящую бумажку. – Я вытащила это из кармана кафтана Пакстона, который он бросил в комнате прислуги прежде, чем удрать.
– Вот и Пакстон пригодился, – проворчал Эйгон, изучая содержимое бумажки и аккуратно пересыпая его в стеклянную баночку.
– Ещё нужны волчья шерсть и клык какого-то хищника.
– Тут ты можешь убить сразу двух зайцев: и волка ободрать, и клык у него выдрать. В моих лесах волков полно, но сомневаюсь, что кто-то добровольно согласится подставить пасть и загривок.
– Обойдёмся без жертв, – ободряюще заверила Арлина, подмигнула, вновь нырнула пальцами в кармашек платья и вытащила клок шерсти, случайно выдранный с воротника плаща Эйгона в недавнюю роковую ночь.
– Покажи-ка, – Эйгон прищурился, протянул руку, выхватил пару волосинок из кулака Арлины. – Это же шерсть Спарка. Боги болотные, откуда она у тебя?
– Ругаться будете?
– С моего плаща? – рыкнул Тайернак и шагнул к Арлине, словно пошёл в наступление.
– Я не специально, – девушка отступила назад.
– Это шерсть моего волка, – каждое слово звенело сталью.
– Я случайно, – пролепетала Арлина, продолжая пятиться. Рука сама метнулась к спасительному кармашку, шмыгнула внутрь, нащупала острый камень и вытянулась вперёд, заставляя Эйгона остановиться. Меж пальцев девушки был зажат тот самый, отвалившийся от статуи горгульи, клык, который так некстати прошёлся по груди мага прошлой ночью.
– Ещё шаг, и я всажу его вам в плечо, – пригрозила Арлина. – Я не виновата, что так получилось с вашим плащом. Если бы я не ухватилась за воротник, они бы меня обнаружили.
Внезапно пальцы зажгло так, словно их лизнуло пламя. Арлина вскрикнула, разжала кулак, огонь отступил, а клык перелетел по воздуху прямо на ладонь Эйгону. Охая и ахая, Арлина трясла рукой, пока жар не прошёл, а затем, разгневанная, бросила испепеляющий взгляд на Тайернака.
– Это то, что надо, – Эйгон поднял клык на свет и внимательно рассмотрел его. – И волку в пасть лезть не придётся. Тебе повезло. Что там дальше?
Решив, что разбираться в случившемся себе дороже, Арлина поспешила обратно к столу, заглянула в книгу, нашла нужную строчку и ответила:
– Остались экстракт алой кувшинки и непереводимая игра букв на непонятном наречии. Что это за зверь?
– С кувшинкой я тебе помогу, – Эйгон проигнорировал вопрос про последний ингредиент, схватил с кресла камзол, надел, наспех застегнул несколько пуговиц посередине. – Идём. Времени мало.
Схватив трость, он быстрыми шагами вышел из кабинета, а Арлина ринулась вслед за ним.
Шаг за шагом Эйгон углублялся в лес. Алмазный многогранник светился ярко и заменял тысячи свечей: словно мириады звёзд вдруг спустились с неба и наполнили собой волшебный камень, зажглись и осветили всё вокруг вперёд на несколько миль.
Арлина едва поспевала. В тех местах, где Эйгон легко перепрыгивал через кочки, она увязала; там, где он ловко уворачивался от широких лап колючих елей, она врезалась в них лбом и получала удар шишкой. Ухабы, ямы, высокие муравейники, сухостои и коряги – следуя за Тайернаком, девушка собрала всё на своём пути, окончательно порвала подол платья и исцарапала руки.
Остановился Эйгон так же внезапно, как и сорвался с места. Арлина, разогнавшись, пролетела бы мимо, если бы маг вовремя не перехватил её и не потянул к себе.
– Смотри, какая красота, – прошептал он на ухо девушке и вытянул вперёд трость.
Волшебный алмаз сменил цвет с белого на бледно-голубой, ночная мгла расступилась, и перед Арлиной открылось лесное озеро, сверкающее подобно сказочному. Лёгкий ветерок подул с запада, взъерошил волосы девушки, будто заигрывал с ними, затем поднялся в небо к тучам и разогнал две тяжёлые, дождевые в разные стороны, выпуская на свободу месяц. Серебристый, тот покачался и, минуя верхушки сосен и елей, скатился с чёрной скатерти в воду, где лёг блестящей дорожкой. Ветерок пронёсся над озером – свет изогнулся змеёй, а по воде пошла рябь. Заволновались толстые, плавучие, как плоты, листья кувшинок, заметались из стороны в сторону, а один, с цветком нежным, как рассвет, белым, как снег, воздушным, словно облако, оторвался от остальных и, подгоняемый ветром, поплыл к берегу прямо к руке присевшего у воды Эйгона.
– Белая кувшинка, – Тайернак поднял цветок из воды и поднялся. – Что только о ней не говорят... Одни верят, что она даёт силы одолеть врага; другие шепчут, что может погубить того, кто срывает её с нечистыми помыслами. Сильный цветок. Я знаю ведьм, которые варят из него приворотные зелья, но своими стараниями они больше разрушают, чем созидают. И во всём виновата эта самая кувшинка.
– Разрушают? – недоумевала Арлина. – Что плохого в том, если двое полюбят друг друга и останутся вместе?
