– А что там? Чем примечателен? – равнодушно спросил Эйгон, пробегая взглядом по строчкам. – Он коллекционирует грибы. Грибо, тебе сон-травы мало было? Ещё осталось мухоморов в суп подсыпать. Раздай всем по золотой монете, и пусть расходятся по домам. На сегодня хватит.
Эйгон сдёрнул с шеи платок, перекинул его через спинку кресла, расстегнул до конца камзол, снял и отправил к платку. Присел перед камином, поправил кочергой дрова и перемешал угли.
– Зачем вам вообще дворецкий? – рассуждала Арлина, не сводя взгляда с клубов пара и не спуская пальцев с рычажка горелки, чтобы её вовремя выключить. – Вы ведёте жизнь затворника, у вас никто не бывает. Вы малотребовательны, а если что и нужно, то проще наколдовать, чем дожидаться, пока подоспеет слуга. Если вдуматься, вам и мадам Потаж не нужна. Взмахнули тростью – суп на столе.
Эйгон опустился на пол и уставился в играющее в камине пламя.
– В таком супе обычно плохо проваривается чечевица. А если готовить соус, то выйдет совсем отвратительно и с комочками. Я пробовал. Да и запечённые каштаны у мадам Потаж самые вкусные из тех, что я когда-либо ел.
– Я завтра запеку каштаны сама. Сравните.
– Ты вначале эликсир свари, – сонным голосом проронил Эйгон, опёрся спиной о кресло и вытянул ноги к огню.
– Я варю, – Арлина следила за кипящей росой.
Столп игривых искорок взметнулся вверх. Огонь красиво заиграл на угольках, пожирая остатки чёрного, как смоль, дерева. По портретам и гобеленам на стенах метнулись тени и скрылись за оконной шторой, внезапно заволновавшейся, будто в комнату ворвался холодный осенний ветер.
Эйгон дремал. Ничего не видел и не слышал. Закрыл глаза и ровно дышал, убаюканный мерным треском поленьев в камине. Тому вторил дождь за окном, барабаня по каменным навесам и водостокам. И даже мыши, высунувшие носы из нор и пробующие воздух на запах сырных корочек, не рискнули пищать и будить хозяина замка.
Эйгон спал. Его грудь мерно вздымалась в такт дыханию, ресницы слегка подрагивали, а прядь волос упала на щёку. Ладонь левой руки покоилась на лежавшей рядом элегантной трости; алмаз на её набалдашнике потух и, казалось, тоже спал вместе с хозяином. Но стоило ворсинкам на ковре прогнуться под широкими и невысокими каблучками, как многогранник вспыхнул бледным светом.
– Милорд, – тихонько позвала Арлина, присела рядом и осторожно коснулась плеча Тайернака.
Эйгон вздрогнул и открыл глаза. Пальцы вмиг сомкнулись на трости, заставляя волшебный камень успокоиться и погаснуть.
– Милорд, – повторила Арлина, и Эйгон уловил волнительную дрожь в её голосе, – простите, что разбудила, но... у меня получилось!
Ликованию девушки не было предела: щёки алели, глаза блестели, руки дрожали. Не веря своему счастью, Арлина кусала сухие губы и, разреши ей, готова была тотчас сграбастать Тайернака, притащить его к снятому с огня котлу и похвастаться своим успехом. Но того тащить никуда не пришлось. Не поверив в услышанное, он вскочил на ноги, даже не оправил жилет и рванул к столу. Обжигая пальцы, зачерпнул рукой прозрачное, как слеза, зелье и довольно улыбнулся.
– Я же говорила, что у меня получится, – радовалась Арлина, – а вы не верили. Что там у нас дальше?
Девушка схватила книгу с рецептами зелий, заложенную на нужной странице засушенным цветком фиалки, открыла и заводила пальцем по буквам.
– Добавьте алмазную муку и лепестки коровяка лунного и настаивайте три лунных дня. Это у нас имеется!
Крышка жестяной банки полетела в сторону. Три лепестка нырнули в горячее варево. То громко чавкнуло и с удовольствием проглотило подкинутое лакомство.
– Муку отмерь на весах, – вовремя встрял Эйгон, опуская на одну чашу воздушное птичье пёрышко.
– Никак не хочет, – покачала головой Арлина, наблюдая, как по очереди заваливалась в сторону то правая чаша, то левая. – То недовес, то перевес.
– Вот так, – Эйгон легко смахнул ногтем несколько алмазных пылинок, и весы выровнялись. – Теперь перемешай и жди трое суток. На четвёртые продолжим.
– Просто так ждать я не буду, – Арлина стояла на своём. Отложив испачканный в зелье черпак в сторону, девушка опять склонилась над книгой. – Терять три дня для меня непозволительная роскошь. На четвёртый день обязательно окажется, что того не донесла, этого не досыпала, здесь не долила. Я подготовлю всё заранее. Что там у нас дальше по списку? Слизь земляных червей! – брезгливо, но пафосно объявила она. – В ней-то какой смысл?
– Черви копают землю, а в земле покоятся мёртвые. Чем же ещё разбавлять отвар, если не их слизью? Но на самом деле, – Эйгон потянулся и хрустнул суставами, – просто ни одного достойного разбавителя алмазной муки до сих пор не нашлось. Вот и остаётся только со слизью работать. К счастью для тебя у меня осталась с прошлого раза целая склянка этого добра. Поделюсь.
Арлина цвела от счастья.
– Щепотка молотой сон-травы, – произнесла девушка, подняла голову и вопросительно посмотрела на мага.
