Делать было нечего: Арлина спешно допила налитый в пиалу прозрачный куриный бульон, заела куском серого хлеба с семечками, хрумкнула огурцом и напоследок ещё глотнула ромашкового чая из фарфоровой чашки с голубой каёмкой. Даже поправить ленту на волосах не успела, как пришлось спешно набрасывать на плечи накидку и торопиться запрыгнуть в экипаж. Не лорда Тайернака, а в разы проще. Такой, которым пользовались слуги, случись им отправиться в город за покупками. Зацокали копыта, закрутились колеса, и повозка тронулась, удаляясь от серого сырого Штормового замка в сторону тёплого и солнечного Тир-Арбенина.
Какой город без базара? Без базара сказочного, пёстрого, оживлённого, наполненного шумом и смехом, ароматами специй и шуршанием тканей, звенящего монетами разного веса и цвета. Немыслимого размера лабиринт, где между лавок можно бродить часами, перебирать товар, пробовать зёрна граната, запивать посыпанные сахарной пудрой сладости кислым розовым чаем и, в конце концов, потеряться, нашёл себе место и в Золотом городе, в его южной части, где простого люда жило больше, а вычурных лавок для знати было меньше.
Каждый день оживал базар и шумел до поздней ночи. Каждый день на прилавки выкладывалась керамика, ожерелья, серьги, браслеты из ракушек, ярких бусин и подделанного под золото металла, шали, платки, амулеты, ковры, чайники и чашки, а также платья, юбки и гребни для волос.
Стоило Арлине сделать шаг, как пёстрые ткани тут же разворачивались в ловких руках лавочников и рябили так, что резало глаза. Стоило сделать другой – и вот уже губы пробуют засахаренную тыкву, а зазывала из рыбного закутка тычет в нос жареным скорпионом на палочке. Ещё один – и карлик-циркач выделывает такие чудеса, что руки так и тянутся в карман за монетой. Но карманы были пусты, и Арлина, грустно покачав головой, побежала за мадам Потаж, которую чуть не потеряла в толпе.
– Нам сюда.
Кухарка ткнула пальцем на завешанную лентами и бантами лавку и подтолкнула Арлину к входу. Наклонив голову, та протиснулась между тюками с плюшевыми тканями и вынырнула в прохладной темноватой комнатушке, тесной и крохотной и вдоль и поперёк увешанной и уставленной пёстрыми платьями, яркими широкими юбками, корсетами, чулками и башмаками на высоких каблуках.
– Что здесь можно выбрать? – растерянно пробормотала девушка. – Если только это.
Тронула голубое платье, самое скромное из висевших, повернула его на вешалке и тут же спешно отдёрнула руку – в таком ходить нельзя! Полностью закрытое спереди, оно было с таким глубоким вырезом на спине, что сплетен и пересуд не миновать.
– На это даже не смотри, – махнула рукой кухарка. – Милорд за такой покрой весь базар в угли превратит.
– Изволите искать платье? – сладкий голос торговки, выскользнувшей из-за гобелена, разделявшего каморку на две половинки, заставил Арлину и мадам Потаж обернуться. – Ба! Каро, ты ли это? Сколько лет, сколько зим!
Обе, кухарка и торговка, радостно заулыбались редкими зубами и бросились обниматься. И долго бы ещё вспоминали годы молодости и перечисляли своих бывших ухажеров, если бы Арлина не решилась и не дернула пару раз мадам Потаж за корзинку, которую та не выпускала из рук.
– Собственно, мы к тебе по делу, – перевела дух кухарка. – Нужно приодеть эту девушку. Времени у нас мало, а у тебя есть всё.
– Для какого случая? – торговка изучающе оглядывала Арлину, вычисляя нужный размер.
– Видишь ли, – кухарка заулыбалась, – девушка готовится стать леди.
– Ах вот как! Тогда у меня есть для вас кое-что совсем изумительное. Не смотрите на это, – торговка обвела рукой развешанные вокруг платья, – это всё не для вас и не для вашего статуса. Я подберу вам нечто совсем особенное.
Женщина нырнула в темноту, долго там гремела и шуршала, вздыхала и рылась в мешках, еле слышно ругалась и снова вздыхала, а затем выплыла на свет к Арлине и мадам Потаж и, протягивая два платья, радостно заявила:
– Вот.
Трясущимися от волнения руками Арлина взяла первое и растаяла: нежное, цвета чайной розы, воздушное, как зефир, украшенное бежевой тесьмой, оно ласково шелестело и волновалось на лёгком ветерке, что залетал через щели и входную дверь. Второе было небесно-бирюзовым, с широким белым поясом, словно облаком обернувшимся вокруг талии. Без вычурных бантов и лент, без пёстрых цветов и пышных воланов – лишь благородная скромность дорогих нитей и тканей, собранная воедино в шедевре портновского искусства.
– Примерь, – торговка отодвинула гобелен, пропуская девушку во вторую часть комнатушки, служившую чайной и примерочной одновременно.
Утонув с головой в великолепных нарядах, Арлина юркнула за гобелен – тот всколыхнулся и встал на прежнее место, отделяя девушку от двух товарок, которые тут же начали болтать друг с другом, сплетничать об общих знакомых и жаловаться на жизнь.
