— Сядьте, прошу вас, — твердо произнесла она. — Раз уж вы пришли, выслушайте меня.
Она помолчала, собираясь с мыслями.
— Мне тридцать четыре года, — начала Ким. — Три года назад мне поставили диагноз преждевременное угасание функции яичников. Это…
— Не надо мне объяснять, что это значит, — перебила ее Алиса.
Ким кивнула.
— Я лечилась. Долго. Сильнейшие гормоны и прочие прелести. Но врачи говорили, что чудо вряд ли произойдет. А оно вдруг произошло. После одного-единственного раза, после случайной, ничего не значащей для обоих ночи.
— Ничего не значащей? — холодно переспросила Алиса.
Ким покусала нижнюю губу.
— Я далеко не образец нравственности, — усмехнулась она, глядя в неподвижное лицо собеседницы. — А Нолан очень привлекательный мужчина. Пляжная вечеринка. Много алкоголя. Ну, и как следствие… — Ким пожала плечами. — Можно сказать, это я соблазнила его.
— Разумеется, — съязвила Алиса, — а он сопротивлялся изо всех сил! Или, простите, вы воспользовались его беспомощностью, взяли его силой?
Было видно, что каждое злое слово все еще причиняет ей боль, и что она уже сильно жалеет о своем появлении здесь.
— Не понимаю, зачем вы его выгораживаете? Для чего вам рядить его в белые одежды? — спросила Алиса. — Вам-то какой с этого прок?
— Даже не пытаюсь. Просто хочу, чтобы вы поняли, что ситуация, в которой мы все трое оказались, совсем не так однозначна, как кажется на первый взгляд. Он оступился. Именно я подтолкнула его к этому. И так случилось, что наша мимолетная… встреча получила вполне материальное продолжение. Я думаю, теперь вы понимаете, что я не могла избавиться от ребенка. Не могла и не хотела. Для меня это был шанс. Возможно, первый и последний в жизни. И я им воспользовалась. Наверное, нечестно и эгоистично. Наверное, думая только о себе. А Нолан… Он оказался заложником ситуации. И в свою очередь поступил так, как подсказывала ему его совесть.
— Поздравляю! — тонкие брови саркастически изогнулись. — Безумно рада за вас. Желаю вам семейного благополучия и процветания. Можно я уже пойду?
— Вы не поняли, — покачала головой Ким, никак не реагируя на сарказм. — Нолан признал Криса, дал ему свою фамилию, хотя я и не претендовала на что-то подобное. Он всячески заботится о ребенке, и за это я ему бесконечно благодарна, ведь… — она запнулась, — ведь Крис нуждается в заботе больше, чем остальные дети. И это единственное, что связывает нас с Ноланом. Никаких иных отношений между нами нет. Не было. И не может быть, — проговорила она, расставляя весомые точки. — Это невозможно уже хотя бы потому, что ему нужна только одна женщина. И это не я.
Алиса молчала, глядя в сторону. За соседним столиком шумно переговаривалась испаноязычная компания, а Ким думала о том, что никогда еще не оставляла Криса так надолго и боролась с желанием в очередной раз набрать номер Миранды.
— Я вам не верю, — тихо проговорила Алиса. — Я не понимаю, какую цель вы преследуете, зачем пытаетесь реабилитировать его. Но я вам не верю.
«Поверишь, дорогая! — подумала Ким, глядя в широко раскрытые глаза. — Уже сейчас готова поверить, всей душой этого хочешь, только боишься. Боишься признать, что все это время была слепой непримиримой дурочкой. Ах, если бы у меня был хотя бы маленький шанс, самый крохотный, самый ничтожный… Шанс, что он будет не просто с Крисом, а со мной… Я бы сейчас здесь не сидела!»
— А какой смысл мне лгать? — задумчиво проговорила Ким. — Это по меньшей мере нелогично.
— Я не знаю, — покачала головой Алиса.
Она нервно сцепила пальцы, сжала их так крепко, что побелели суставы. И, глядя на эти пальцы, Ким произнесла:
— Вы можете отрицать, сомневаться или не верить, но я все же скажу. Мне еще никогда не доводилось видеть, чтобы мужчина был настолько одержим женщиной. Это похоже на хроническую болезнь, тяжелую, затяжную. И абсолютно неизлечимую, потому что он болен вами.
— Прекратите! — едва слышно проговорила Алиса. — Я не хочу больше ничего слышать!
— А я хочу, чтобы вы меня услышали. Я очень на это надеюсь, — Ким наклонилась над столом, приблизив лицо к собеседнице. — Он просто губит свою жизнь и делает это абсолютно сознательно. Иначе он не оказался бы там, где сейчас находится.
— Вы обвиняете в этом меня?
— О, так вы знаете! — качнула головой Ким и вздохнула: — Конечно, нет. У меня нет никакого морального права давать оценку его или… вашим поступкам.
Алиса непримиримо молчала, и Ким поняла, что дальнейший разговор становится бессмысленным.
— Собственно, все, что хотела, я вам сказала. Я надеюсь, вы не станете рассматривать это как попытку раскрыть вам глаза или наставить на путь истинный. Поверьте, мною двигали более приземленные и эгоистичные мотивы, — она невесело усмехнулась и через секунду снова стала серьезной. — Просто… Знаете, Элис, все мы совершаем ошибки. Такова жизнь. Но в наших силах не позволить уже совершенной ошибке перерасти в фатальную, способную эту жизнь окончательно поломать.
— Поздно, — собеседница отвела взгляд. — Слишком поздно.
— Никогда не бывает слишком поздно, — покачала головой Ким. — Поверьте, я знаю.
