— Когда Лусар попытался меня похитить, Алард пообещал, что сожжёт дотла всё королевство, но найдёт меня. Не знаю, знаком ли ты с людским правителем и Нексусом, с которым он более полувека назад выбрался из бездны. Но знаю, что они оба слов на ветер не бросают. И совсем скоро они придут за мной. Придут и сожгут дотла твой остров.
— Ты пугаешь мертвеца смертью? — выгибает надменно бровь вампир и, усмехнувшись, качает головой. — Либо ты очень глупа, либо очень самонадеянна. Приступай, Светлая. Закончи начатое.
— Я уже сказала, не смогу вылечить.
— Значит, вы оба здесь умрёте., — бросает Аштар, явно утомлённый этой беседой.
— Мне нужны мои якоря. Нужен телесный контакт. Обычно они держат меня за руку, подпитывая, — тараторю, останавливая мужчину за предплечье. — Дай нам уйти. Я встречусь с мужем и Алардом. И если ты хочешь тоже исцелиться, мы можем попробовать вылечить тебя.
— Не меня, — жёстко бросает, встряхивая руку, и кривит губы, будто его глубоко задевает моё прикосновение.
— Аштар! — наш разговор прерывает бегущий, почти плывущий по воздуху мужчина в красной мантии. — Время вышло! Они уже близко.
— Отправляй всех к порту. Я прослежу за Светлой.
— Прости, брат. Но всё кончено. Она должна исчезнуть, — не соглашается Неккар, меняясь в лице. Он ещё сильнее бледнеет, глаза кровью наливаются, вены темнеют, клыки и когти удлиняются.
Аштар закрывает меня собой и низко, предупреждающе рычит. Неккар невидимым для глаз движением набрасывается, но первый вампир перехватывает за горло и отшвыривает обратно.
Испуганно отползаю вглубь темницы и не свожу глаз с драки. Два высших вампира, схлестнувшись в схватке, рвут друг друга в маленьком коридорчике.
— Таня, — выдыхает Лео тихим, безжизненным голосом.
— Лео! — бросаюсь к нему. Переношу его голову на свои ноги. Обнимаю крепко, глажу по слипшимся волосам.
— Убей меня, жрица. Закончи мои мучения, или я убью тебя. Мне не сдержать этот голод, — хрипит он, уткнувшись носом в живот.
— Не убью. Нам нужно продержаться. Сюда плывут наши друзья. Они спасут нас, — бормочу и поднимаю глаза на дерущихся.
В какой-то момент Неккар роняет Аштара, придавливает коленом горло и, схватив факел, заставляет огонь пылать ещё яростнее. Пламя словно ручное в его руках, оно вспыхивает, вихрится. И летит прямо на нас.
Испуганно ложусь на Лео, укрывая, насколько это возможно, моего пациента. Жмурюсь сильно-сильно, но даже сквозь закрытые веки вижу яркий огонь, охвативший маленькую темницу.
— Нет! — не своим голосом орёт Аштар.
А после я вновь лечу куда-то вниз. В самую преисподнюю, не иначе.
Я падаю на что-то мягкое и влажное. Зарываюсь пальцами и понимаю, что это густая трава. В воздухе витают древесно-цветочные запахи. Когда органы чувств восстанавливаются, слышу шорохи среди листвы, шелест крыльев и пение сверчков. Глаза постепенно тоже привыкают к вечному сумраку.
Верчу головой, выискивая Леонеля или вампиров. Прислушиваюсь к звукам природы. И поднимаюсь на дрожащие ноги. Тело ужасно слабое после светотерапии. И Гильермо нет, чтобы подпитать меня. Но первоочередное — надо найти Лео.
Доверившись чутью, бреду куда-то незнамо куда. Слышу нечеловеческий вой. Даже не подумав, просто меняю траекторию и мчу на звук. Буквально через двадцать метров останавливаюсь как вкопанная и жмурюсь от яркого зарева.
— Лео! — ору громко, распугав многочисленных воронов и других обитателей этих джунглей.
Со всех ног, насколько это возможно, бегу вниз по склону к горящему пациенту. Представляя, что теперь его не только от вампиризма лечить, но и от ожогов.
— Держись, я иду!
Влажная трава под ногами скользит. Я несколько раз падаю на многострадальную филейную часть, но поднимаюсь и продолжаю пробираться к пылающему человеку.
Добежав, резко останавливаюсь. Огонь уже охватил всего мужчину, и тот даже уже не двигается. И не орёт. Лежит в позе эмбриона, не подавая признаков жизни.
— Нет, нет. Ты должен жить, — бормочу, направляя свет в огненное зарево. — Ты должен! Кто будет меня доставать? Кто будет ронять и давить аристократов? Кто будет спасать от разных чужестранных советников?
Свет из ладоней горит ярче огня. Покрывает всю поляну. Поглощает не только Леонеля, но и меня. Я теряю ориентиры в этом божественно-светлом коконе. Нет неба над головой, нет земли под ногами. Вокруг один ярко-жёлтый свет. И боль, что скрючивает всю меня. Но я держусь в сознании, продолжая аккумулировать.
Зачем мне этот дар? Если я не могу спасти человека? Если не могу им управлять? Если раз за разом чувствую боль? Это не дар! Это проклятье!
— Забери свой свет, но верни его! — кричу в пустоту, надрывая горло. — Забери, Наит!
Почти без сил падаю перед совершенно голым Леонелем, покрытым сажей, пеплом, тёмными путами и остатками одежды. На четвереньках подбираюсь к нему и вновь посылаю магию. Уже не чувствую ни боли, ни сил, ни собственной жизни.
Сознание мутнеет, голова раскалывается. Я слепну и глохну, но продолжаю лить в него силу. Даже не замечаю, как окончательно отключаюсь и падаю рядом.
