Не считая собаки полностью

«А я говорил», — взглядом напомнил мне Сирил.

— Так не стой истуканом. Иди верни ее!

Сирил не тронулся с места. Наверное, он прав. Сколько мы ночью гонялись за ней по лесу, а толку?

— Тогда что ты предлагаешь?

Сирил улегся на землю, уткнувшись носом в молочную бутылку. Тоже здравая мысль. Я вытащил блюдце и налил туда немного молока.

— Сюда, киса! — позвал я, ставя блюдце к стене. — Завтрак подан!

Мысль, повторюсь, была здравая. Однако нам она не помогла. Как не помогло обыскивание развалин. И главной площади. И улиц, застроенных фахверковыми домами.

— Ты ведь знал, какие они, эти кошки, — упрекнул я Сирила. — Мог бы предупредить.

Нет, вина целиком и полностью моя. Я выпустил Принцессу, и теперь она, наверное, на полпути к Лондону — бежит встречаться с Гладстоном и провоцировать взятие Мафекинга бурами.

Мы добрели до окраин Абингдона. Дорога там заканчивалась и терялась на сенокосном лугу, исчерканном крест-накрест узкими ручьями.

— Может, она вернулась к лодке? — поделился я надеждами с Сирилом. Бульдог не слушал. Он смотрел на тропинку, ведущую к мосту через ручей.

У моста по колено в воде бродил, закатав брюки, профессор Преддик с большой сетью. За его спиной на берегу стоял жестяной чайник — вне всякого сомнения, с уловом. Рядом с чайником устроилась в засаде Принцесса Арджуманд.

— Стой здесь, — велел я Сирилу. — Ни с места.

Я начал подкрадываться к охотнице, кляня себя за то, что не догадался купить сеть. Принцесса, бесшумно ступая белыми лапами, медленно подбиралась к чайнику, а профессор, как и кошка, не сводя глаз с предполагаемой добычи, медленно погружал сеть в воду. Принцесса заглянула в чайник и наудачу сунула туда лапу.

Я прыгнул вперед, накрывая кошку раскрытым саквояжем и подсекая, словно рыбу, за которой она охотилась. Одновременно со мной профессор Преддик рывком погрузил сеть и выдернул с извивающейся в ней добычей.

— Профессор! — окликнул я. — Мы вас повсюду ищем!

— Колюшка, — объявил он, вытаскивая улов из сети и запуская в чайник. — Здесь великолепные форельные места.

— Меня Теренс за вами прислал. — Я подал ему руку, помогая выбраться на берег. — Ему не терпится поскорее попасть в Пенборн.

— Qui non vult fiery desidiosus amet, — процитировал профессор. — Овидий. «Если не хочешь ты стать праздным ленивцем, — люби!» [26] — Однако, усевшись на берегу, он все же натянул носки и туфли. — Жаль, что они с Моди разминулись. Она бы ему понравилась.

Я взял сеть и чайник — на ручке значилось «На память о Темзе». Сирил сидел на том же месте, где я его оставил.

— Молодец! — похвалил я, и он, тут же вскочив, с разбегу врезался мне в колени. Из чайника выплеснулась вода.

— Вперед! Уже полдня прошло, — возвестил профессор, поднимаясь, и заторопился к селению.

— Вы отправили телеграмму? — вспомнил я, когда мы поравнялись с почтой.

Профессор запустил руку за отворот мантии и вытащил две желтые квитанции.

— Аббатство, кстати, представляет некоторый исторический интерес, — заметил он, убирая квитанции обратно. — Разграблено солдатами Кромвеля во время Протектората. Вот на эти ворота пятнадцатого века стоит обратить внимание…

— Профессор Оверфорс, как я понимаю, считает Протекторат результатом действия сил природы? — поинтересовался я, увидев, что Преддик замедляет шаг, и увлек мгновенно закипевшего профессора к причалу, где пожилая женщина в чепце предлагала Теренсу кружку с изображением Боултерского шлюза.

— Прелестный сувенир на память о речной прогулке, — уговаривала торговка. — Каждый глоток будет напоминать вам об этом дне.

— Этого я и боюсь, — вздохнул Теренс и повернулся ко мне. — Куда вы пропали?

— Рыбачили. — Я забрался в лодку, поставил саквояж и протянул руку профессору, который, склонившись над чайником, разглядывал рыбу через пенсне.

— Он хотя бы телеграмму отправил? — уточнил Теренс.

Я кивнул.

— Собственными глазами видел две желтые квитанции. Сирил, пойдем! — окликнул я бульдога, который крепко спал, распластавшись на причале. — Профессор! Tempus fugit! [27]

— Вы знаете, который час? — ужаснулся Теренс, размахивая передо мной «луковицей». — Черт! Почти одиннадцать!

Я уселся на весла, поставив саквояж между колен.

— Не беспокойтесь, дойдем в два счета. На всех парусах.