Стольник Итакура и Дзюзо, в спешном порядке покинувшие столицу, 1 декабря лунного стиля прибыли в Такасэ, в провинции Хиго. Здесь их уже ожидали «государево око» – провинции Бунго и старейшины всех даймё, правивших прилегающими районами. Посланцы сёгуна узнали, что восстание носило весьма серьезный характер. Во-первых, в нем принимало участие не 2–3 тысячи человек, как говорили в Эдо, а более 30 тысяч мужчин и женщин. Во-вторых, повстанцы укрепили старинный замок Симабара, расположенный в стратегически удобном месте, и заперлись в нем.
Посланцы предложили владетельным князьям Набэсима, Арима, Тачибана и Хосокава немедленно выставить своих солдат и 5 декабря вошли в Симабара.
Встав во главе 30-тысячного войска, выставленного князьями, они разбили лагерь возле Арима и обложили старый замок.
10 и 20 декабря были предприняты атаки, но замок оказался более крепкой твердыней, нежели предполагали. Взять его было делом далеко не простым. Он был воздвигнут когда-то предками князя Арима и находился на высокой скале в южном углу селения Арима. С трех сторон востока, запада и юга его окружало море, а с северной преграждало доступ к нему обширное болото. Местоположение было идеальное для обороняющихся и представляло необычайные трудности для нападающих. Кроме того, повстанцы сильно укрепили главный вход в замок, воздвигнув здесь массивную стену из толстых сосновых бревен и бамбуковых жердей, на которых был сооружен двойной частокол, засыпанный внутри щебнем. Толщина стены была столь внушительна, что даже пушечные ядра не представляли для нее никакой опасности. Стена была доступна боковому обстрелу из крепости. Во внутреннем дворе были прорыты ходы в земле, по которым шло сообщение, и стрелы осаждающих только бесцельно сверлили воздух.
Но повстанцы были сильны не только тем, что находились за такой неприступной твердыней. Их объединяла еще отчаянная решимость не даваться в руки живыми. До этого состояния они были доведены гонениями на христиан и деспотической властью их владетельного князя, нагатоского воеводы Мацукура. Несмотря на то, что они состояли сплошь из земледельцев, они представляли нешуточную силу, сплоченную единым религиозным чувством и сознанием общности жизненных интересов. Взять их силой было нелегко и грозило большими потерями. Поэтому Дзюзо предложил стольнику повести правильную осаду и взять мятежников измором. Стольник был того же мнения. Войску был отдан приказ возводить вокруг замка цепь осадных сооружений в виде земляных холмов и бревенчатых башен, сложенных по образцу колодезных срубов.
Повстанцы из замка осыпали осаждающих градом ругательств. Особенно доставалось владетельному князю Мацукура и его воинам.
– Мацукура-доно горазд только подати с нас гнать, а не крепости брать. Пускай переходит в христианство. Авось Бог прибавит силенки, кричали они.
Князь Мацукура чувствовал себя неловко перед посланцами сёгуна и перед другими феодальными владетелями и, чтобы заткнуть рот крикунам, заставлял поднимать своих солдат на бамбуковых щитах и вступать в словесное состязание с обидчиками, но из замка тотчас же летели стрелы, и смельчаки, пораженные ими, падали вниз. Из замка слышались рукоплескания и смех, к вящему конфузу князя Мацукура и его воинов. Неприятель, таким образом, подстрекал осаждающих на очередную атаку, но оба посланца удерживали войско от безрассудных выступлений и ограничивались тем, что время от времени приказывали палить из пушек.
При такой тактике отрезанный от внешнего мира и не получающий ниоткуда помощи враг, несмотря на все свое упорство, должен был рано или поздно сдаться. Вопрос был лишь во времени. Обстановка складывалась благоприятно для осаждающих, но вскоре она круто изменилась.
28 декабря из Эдо пришла неожиданная эстафета от правительства. Этот лист бумаги породил, в конце концов, непоправимые и поистине трагические последствия. В эстафете, адресованной на имя стольника Итакура и Дзюзо, сообщалось, что для усмирения восстания христиан в Симабара-Амакуса назначаются еще два посланца в лице изуского воеводы Мацудайра и Тода Самон. Бумага была скреплена подписями трех старейшин: бунгоского воеводы Абэ, санукийского воеводы Сакаи и оиского воеводы Дои.
Первым пробежал глазами эстафету стольник и молча передал ее Дзюдо. Дзюдо прочел и также молча свернул ее. Оба посланца не обмолвились ни словом. Некоторое время они лишь тяжело дышали. Оба были посланы в Симабара, облеченные особыми полномочиями, а теперь к ним командирует еще двоих посланцев. Как это следует понимать? Как выражение недовольства их нерешительными действиями? Их престижу был нанесен болезненный удар. Дзюзо чувствовал себя оскорбленным до глубины души. Слезы обиды подступали к глазам.
