Стеф прижал Кассандру к стене и накрыл своей кистью кулак, крепко прятавший дорогостоящий камень, задрав тонкую руку над смоляной головой, пытаясь раскрыть её пальцы и забрать нагло украденное у него добро. Касс же томно вздохнула, когда лопатки больно столкнулись с твёрдым кирпичным покрытием, а каждый дюйм атипичного горячего тела брюнета начал зажимать её, не давая выйти. В и без того тёплом помещение стало слишком жарко; спокойно дышать не получалось от слова совсем, когда парень неосознанно потирался чреслами о её бедра, дабы ослабить хватку и забрать, наконец, то, что имеет огромное для него значение. И тогда, сделав он ещё один случайный толчок, она схватился его лицо ладонями и страстно впилась губами, закрывав рот, что издавал разгневанные звуки. Осознание происходящего пришло к молодому человеку, как только проворный язычок девушки проник в глубину его рта, сминая и подчиняя волю, а наглая рука зарывалась пальцами в чёрную массу волос, давя на затылок и прижимая парня к себе, без возможности отстраниться. В его голове отчаянно забегали разные мысли: о Бэле, и обещании о том, что любить он будет только её, о Даниэле, которая бурно реагирует на подобного рода “игры” с сёстрами, и собственно о самой Кассандре и случае в оружейное, когда подобное нечто приятное уже случалось, однако, не без последствий. Сейчас её рассудок затуманен крепким спиртом, потому-то она такая осмелевшая и раскрепощённая; дальше же, когда водка проветрится, брюнетка вновь будет выставлять парня полным уродом, ненавидя его и всячески издеваясь. Но…он всё равно уже не жилец. Какая разница? Так или иначе, внутри прочно засело одно: «Люби меня. И только меня».
Стефан, оставив попытку добраться до рубина, схватил ведьму за плечи и грубо оттолкнул от себя, прерывая страстный, сладостный поцелуй.
— Кассандра, ты пьяна! — процедил он, сильнее прижав девушку к кирпичной стене.
— А ты нет?! — недовольно рявкнула ведьма и попыталась выбраться из твёрдой хватки.
Брюнет сильно встряхнул среднюю дочь Госпожи, дабы та пришла в себя и отбросила пьяное наваждение, но та лишь сменила злобу на плутоватый оскал. И в ноздри тут же проникли резкие, уже хорошо знакомые, запахи: крови и нарда. Однако, вместо страха, который внушал этот одурманивающий аромат, молодой человек ощутил голод. Неутолимый голод, несравнимый ни с чем. Его чресла мигом напряглись, а глубоко внутри зажёгся огонь неистового желания. Всё тело в один момент просто расслабилось, а руки, державшие плечи, плавно сползли на выпуклые девичьи груди. Кассандра, довольная его "внезапным" порывом, победно засмеялась, затем провела языком по алым влажным складкам уст и толкнулась им в рот, увлекая брюнета в новый безумный поцелуй. И он уже с больше охотой блуждал язычком по её небу и настойчивее прижимался к синеватые губам, окончательно теряя связь с миром, с собой, растворившись в этой жестокой, но такой обворожительной девушке. Ласки были настолько пылкие, что языкам попросту становилось тесно, и казалось будто Стеф начал вылизывать, словно оголодавший дикий зверь добытую кость, бледное красивое лицо, слюнявя уголки её губ, рот подбородок, даже щёки. Она утробно посмеивалась, а он, наконец, нашёл в себе силы оторваться от поцелуя. Но ненадолго: следующей целью хищника стала тонкая шея, потом, с силой сорвав пуговицы сорочки, брюнет принялся покрывать её груди мокрыми следами; он оттянул шёлковую ткань с кружевом, высвобождая бледно-розовые набухшие соски, и укусил каждый из них.
— Х-ха-а… — блаженно застонала колдунья, сильней надавив на его затылок, дабы тот сделал это ещё раз.
Однако, к её разочарованию, Стефан не желал останавливаться на чём-то одном; его жаркие губы спускались всё ниже, не обделяя ни одну частичку ледяной кожи. Он присел на колени, сжал худые бёдра, дерзко, но с удовольствием, помял их и куснул низ пупка. Молодой человек подметил, что брюки очень ей мешали, отчего тот сразу стянул их вместе с чёрным нижним бельём. Стеф готовился поцеловать паховую область, как брюнетка резко потянула его за длинные патлы, давая понять, что с ласками пора бы закончить и приступить к основному блюдо.
И он послушно поднялся с колен, расстегнул ширинку штанов, избавляясь от лишней одежды, спустив их на пару с нательным бельём; а далее подхватил колдунью руками под ягодицы и прижал её к стене ещё плотнее, да так, что она спиной чувствовала каждый кирпичик, впивавшийся в холодную тонкую кожу. Кассандра же, хохотнув, обвила ногами его талию, рукой грубо схватилась за шею, несильно надавив большим пальцем на трахею и горячо, едва касаясь губами мочки уха, шепнула:
— Мои сёстры уже наигрались, — вторая рука приступила безудержно отрывать пуговицы на рубашке прокладывая себе путь к мужской груди. — Теперь моя очередь. — и сорвала её по поясницу, оголяя острые лопатки.
