Стеф продолжил неторопливый путь до выхода на кладбище, как монстр резко повернул голову и его бледно-серые дикие глаза поймали нежеланного свидетеля. Стефан нервно сглотнул. Существо практически ничем не отличалась от той громадины; лишь ростом, не таким обилием волосяного покрова и более людским строением тела. Это нечто явно ещё недавно было человеком, мужчиной; и порванные штаны, с остатками разорванных в клочья тканей на торсе давали об этом понять.
Оставляя лакомство недоеденным, ликантроп быстро отпрянул от разодранной шеи, выпрямился и, хрустнув всеми своими позвонками, одним молниеносным рывком дёрнулся в сторону. В его блеклых звериных глазах горел всепоглощающий неутолимый голод, из уголков рта лилась кровавая слюна, а острые желтоватые зубы угрожающе скалились на чужака. Тварь заприметила добычу поинтереснее: горазда мясистее, больше, вкуснее (раз кто-то уже опробовал её) и упустить новое сытное угощение было бы очень неприятно.
Молодому человеку неимоверно сильно не хотелось разделять учесть несчастного юноши, но удрать он просто-напросто не сможет. Даже одичалой псина, стоит ей оголодать, по силам нагнать крупную дичь, чего уж говорить про чудовище, созданное убивать. К тому же, парень был истощён: ни сна, ни еды, не было никакой передышки, большая потеря крови тоже давала о себе знать. Далеко ему не сбежать и долго ему не протянуть, однако, делать было что-то нужно. Он прошёл через слишком многое…
Глаза Стефана нервно заметались по округе в надежде найти то, что помогло бы остановить зверя; брюнет понимал: терять из виду гибрида волка и человека — верх глупости, но с голыми руками биться просто бессмысленно. Найдя он хотя бы палку, появится шанс защитить себя, противостоять ужасающей твари, посему упускать возможность вооружиться лишь бы чем, тот готов не был. Однако, монстру совсем не понравилось нарушение зрительного контакта: оттопырив руки, он выгнулся, разинул пасть и заревел что есть мочи. Это был шанс. Ликан отвлёкся, надрывая глотку натужным рёвом, и Стеф, воспользовавшись случаем, рванул к месту, где завлекательно поблёскивал металлический ствол ранее использованной ружья. Видимо, бедняга выронил его, когда не сумел застрелить ликантропа, вследствие чего тот настиг его; и, позволив повалить себя наземь, юноша был обречён на верную смерть. Брюнет же такой ошибки не совершит. Он резво подхватил ещё не остывшее оружие, перезарядил его, затем, потянув пальцем спусковой крючок, выстрелил прямо в морду атакующей твари, что ускоренным темпом помчалась на хитрую добычу. Пули вошли в череп, пронизывая насквозь; осколки костей, кровь и ошмётки мозга разлетелись во все стороны, попав на лицо и одежду молодого человека. Голова твари словно взорвалась фейерверком внутренностей, а тело, продолжая держаться на ногах, лишь забилось в болезненных конвульсиях. Зрелище было пугающем. Однако, длилось недолго: поверженная туша ликантропа рухнула в рыхлый снег и начала распадаться на мелкие кристаллические осколки.
— Да что это за херня?! — выругался Стеф, недоумевающе глядя на почти развалившейся труп, из частей которого торчали крупные белые кристаллиты. — Почему…
Ощутив на своей щеке оледеневшую жидкость, что ранее источала жар от горячей крови, он невольно дотронулся до того самого места, куда попали остатки взорванной головы. И каковым было его удивление, когда на кончиках пальцев вместо темно-багровой смеси он обнаружил чёрную вязкую субстанцию. «Гадость…», — поморщившись от отвращения, парень протёр испачканную ланиту и смахнул с ладони липкое вонючее вещество. «Хорошо что в рот не попала» — тут же подметил он. «Надеюсь, в ней нет опасных бактерий. Не хотелось бы умереть от заражения, вследствие воспалённой раны».
Из мыслей молодого человека вытащил глухой протяжный стон, жалобно отозвавшийся со стороны умирающего парнишки. И Стефан мигом откликнулся на него. Подбежав к корчащемуся в агонии телу, он присел на одно колено, а затем внимательно вгляделся в оторванный кусок плоти на шее: огромный прокус, из которого рекой сочилась красная кровь, говорил о массивных крепких челюстях ликана, глубокие царапины, проглядывающиеся сквозь дранные ткани верхней одежды и свитера, на груди давали понять насколько острыми были когти, а красовавшиеся справа от раны на шее большие черно-фиолетовые синяки являлись следами от пальцев, что пытались придушить юношу.
— Дьявол… — выругался про себя Стефан, старясь скрыть омерзения. — И чего тебе дома не сиделось?
Вопрос хоть и был риторическим, но явно прошёл мимо ушей умирающего парня. Его тускнеющий взгляд тёмно-зелёных глаз устремился куда-то за плечо брюнета, а губы задрожали в жалкой попытке что-то сказать.
— Совсем молодой… — всмотревшись в смертельно-бледное лицо, в попытке узнать несчастного, заметил он.
