У входа нас встретил темнокожий мужчина. Предупредительно открыл дверь автомобиля и дожидался пока Рэн выйдет. Не сомневаюсь, что его прошлое, настоящее и даже будущее Грег разузнал самым тщательным образом.
— Стол накрыт во внутреннем дворе у бассейна, — с поклоном сообщил мужчина.
— Спасибо, но думаю, что мисс Эмилия сначала захочет принять ванну. Мне тоже не помешает переодеться.
Я с благодарностью посмотрела на Рэна. Больше всего хотелось сейчас смыть всю мерзость, что осела на мне в доме Брендонов.
— Разумеется, — мужчина не повел бровью. — Распорядиться приготовить ванну?
— Думаю, мы справимся сами. Верно?
Рэн так красноречиво на меня посмотрел, и это «мы»… Я чувствовала, как у меня пылают щеки, но при этом холодеют руки.
В памяти сразу всплыл Адам, его липкие взгляды, гадливость от прикосновений, вечные побои, и не смогла сдержать дрожь. Но ведь это Рэн, а не Адам. Смогу ли забыть все, что со мной произошло?
— Мы справимся, — подтвердил Рэн и обнял меня за плечи.
Я оцепенела, напряглась, невольно ожидая, что сейчас придет боль.
Но она не пришла, и я понемногу начала расслабляться.
По-прежнему придерживая меня за плечи, Рэн пересек светлую и просторную гостиную, с потолком, сделанным из какого-то прозрачного материалы, прошел по застеленному мягким ковром коридору. Поворот, еще один, Рэн толкнул массивную дверь, и мы оказались в комнате, планировкой очень напоминающую квартиру Рэна, только без второго этажа.
Посадив меня на диван цвета слоновой кости, он подошел к широкому окну, и яркая, до рези в глазах, синева океана скрылась за плотной шторой.
— Ну вот, теперь никто нас не увидит, — удовлетворенно сказал Рэн.
Он подошел к углублению, чем-то напоминающему эркер, и к своему удивлению я увидела там большую ванну.
Рэн что-то нажал, повернул, и она начала наполняться водой.
Все еще не трогая меня и позволив сидеть и молча наблюдать за собой, Рэн подошел к стене, оказавшейся встроенным шкафом.
— Ви помогла собрать для тебя немного одежды, — пояснил он, достав стопку одежды. — Мне показалось, что тебе не захочется оставаться в этом, — кивнул на мои лохмотья.
— Ты… — скрывая нервозность, я засунула ладони под себя. — Ты останешься здесь?
Спина Рэна окаменела, и даже под брюками было видно, как напряглись ноги и ягодицы.
— Если я тебя смущаю, то уйду, — он медленно повернулся, и положил вещи на подлокотник дивана. Снова вернулся к шкафу и достал аккуратно сложенное полотенце. — Мне уйти?
Что я могла сказать?
С ним я чувствовала себя в безопасности, но в то же время прикосновения вызывали страх и оторопь. Я не желала отпускать Рэна, хотелось быть ближе к нему, стереть из памяти и с тела гадкие прикосновения Адама, но могла ли просить его об этом? Могла ли рассчитывать на терпение? Зачем ему возиться со мной, к тому же почти полностью покрытой синяками?
— Тебе лучше уйти, — я не могла смотреть на него и отвела глаза.
Какое-то время он оставался на месте, потом пошел, но не к двери, а ко мне.
Приблизившись почти вплотную, присел и осторожно высвободил мои ладони.
— Не бойся меня. Я сдержу слово, но ты точно уверена, что хочешь этого? Пойми правильно. У тебя психотравма, и мне просто страшно оставлять тебя одну.
— Я не утоплюсь и не вскрою себе вены, если ты об этом, — слабо улыбнулась я. — Но мне стыдно. Мне безумно стыдно, — я закрыла лицо руками.
— Это не тебе надо стыдиться, а им.
Лимон и мята.
Теплые ладони гладили меня по плечам, снимая напряжение и изорванный топ. По спине, — расслабляя мышцы и успокаивая напряженные нервы.
Рэн не дрогнул, только сдавленно выдохнул, когда увидел мое разрисованное синяками тело, и продолжил осторожно раздевать.
Вскоре шорты присоединились к валяющемуся у ног топу, а меня подхватили на руки.
— Все будет хорошо. Я не сделаю тебе больно, — его теплое дыхание ласкало шею и успокаивало. — Ты в безопасности.
В его руках я чувствовала, что так оно и есть, но вода и тугая пена уже раскрывали мне объятия, а Рэн ослаблял свои.
— Нет! — изо всех сил вцепилась ему в шею. — Не отпускай меня. Не оставляй. Я не выдержу.
Меня снова начало трясти и, казалось, что вот-вот сорвусь в истерику.
— Дай мне минуту, — попросил Рэн, осторожно расцепляя мои руки на своей шее.
Сдерживая подступающую панику, я закусила губу и наблюдала, как Рэн торопливо избавляется от одежды.
— Ты мне доверяешь? — поймав мой взгляд, спросил Рэн.
Я видела, что он тоже не уверен в правильности того, что делает. Нервничает, но старается этого не показывать, и, как ни странно, это помогло мне немного расслабиться.
Если поскорее хочу забыть все, что произошло в доме Адама, то должна довериться. И, кивнув, я сосредоточилась на Рэне.
Высокий, стройный, гибкий, как античные статуи на репродукциях в учебниках по искусствоведению.
Я скользила взглядом по каждой выступающей мышце, каждой дорожке вен, каждой гладкой впадинке.
— Ты тоже очень мне нравишься, — улыбнувшись, заметил он, а я смутилась и принялась изучать пузырьки пены.
Тихие шаги.
