– Я заплачу. У нас с мужем есть деньги. Миз, я хочу, чтобы вы представляли меня во время этой процедуры.
– Это невозможно, Сьюзи. Я обеспечиваю защиту Тома Ховарда. Ваши интересы вступают в противоречие.
– Вовсе нет. Он не убивал Питера.
– Сьюзи, – вмешалась в разговор Кэрол, резко поставив чашку на стол. – Его словам нельзя верить. Он обманывал нас много лет.
– Кэрол, ты живешь с этим мужчиной восемь лет. Ты его знаешь. И в глубине души уверена, что он не способен на убийство.
– Ничего я не знаю!
– Госпожа Бейкер, она права. Вы понятия не имеете, что он способен совершить, – сказала Шэрон.
– Вы адвокат. Так почему же обвиняете его?
Упрек разозлил Шэрон, и она решила развеять иллюзии Сьюзи.
– Потому что знаю,
Произнося эти слова, Шэрон не думала, что ее собеседницы захотят узнать больше, но ее бесило, что Сьюзи испытывает привязанность к человеку, уничтожившему ее семью.
Кэрол отреагировала первой:
– А что он сделал? О чем вы умалчиваете?
Шэрон понимала, что ей следует молчать, прикрывшись щитом профессиональной тайны. Она не имела права раскрывать информацию, полученную от обвиняемого. Но сейчас, выбитая из колеи событиями этого дня, она больше не была только адвокатом. Доспехи дали трещину. Две женщины, отдавшие сердца обманщику, укравшему личность другого человека, заслуживали правды, какой бы ужасной она ни была.
И она нарушила клятву. Рассказала, что Тома заперли в психушке за убийство двух сестер шести и одиннадцати лет рождественским утром. В связи с возрастом его признали условно ненаказуемым за совершенные деяния.
Сьюзи и глазом не моргнула, а Кэрол издала душераздирающий вопль.
– Чудовище! Он – чудовище!
– Не говори так, Кэрол.
– Вам легче, Сьюзи, он не ваш сын, у вас нет ничего общего с этим человеком…
– Да как ты можешь?.. Я считаю его сыном.
– А я ношу его ребенка! – рявкнула Кэрол, ударив себя по животу. – Питер… Том… Он во мне, и это невыносимо.
Сьюзи не смогла скрыть изумления. Кэрол металась по комнате и произносила слова о кошмаре и монстре, растущем внутри нее. Ее смятение потрясло Шэрон, и она поняла, что уже считает младенца племянником или племянницей. Она чувствовала близость с Кэрол, ей хотелось заключить молодую женщину в объятия, сказать: «У нас общий ад!» – преисподняя маленькой девочки, спрятанной под вешалками с одеждой матери, пахнущей фиалками. Шэрон испугалась, что вот-вот выдаст себя, и прогнала призрак, заговорив профессиональным тоном:
– Гена убийства не существует.
– Зато душевные болезни передаются по наследству, миз. Он не хотел ребенка. Разъярился, узнав о беременности.
– Кэрол, подумай обо всем в положительном ключе, – посоветовала Сьюзи. – Не принимай сгоряча бесповоротное решение.
– Я ненавижу этого ребенка! Слышите? Не-на-ви-жу! Одному Богу известно, как я хотела ребенка, а теперь заболеваю от одной только мысли, что это
– Он не совершил ничего дурного. Возможно, это твой единственный шанс стать матерью.
– Я прекрасно это знаю, Сьюзи. Но почему все мои романы так ужасно заканчиваются? Я проклята!
Шэрон беспомощно наблюдала за впавшими в отчаяние женщинами, которые перестали быть для нее чужими за несколько последних часов. Их судьбы соединил Том. Сьюзи пыталась успокоить впавшую в истерику Кэрол. Шэрон с трудом оставалась нейтральной; ей тоже хотелось утешить Кэрол, заорать: «Вы в ужасе? Я тоже. Вы от него беременны? Мы с ним одной крови…»
Осмелится ли она однажды произнести это вслух, глядя ему в лицо? Чем дольше она будет тянуть, тем сильнее разозлится Кэрол.
Молодая женщина прервала ее размышления:
– Я больше не хочу иметь ничего общего с этим человеком. Не обижайтесь, миз, но больше сюда не приходите. Судьба Тома меня не интересует. Я любила Питера.
Ошеломленная Шэрон взяла сумку, пиджак, вышла на крыльцо и дрожащими пальцами набрала номер вызова такси. Она первым же рейсом вернется в Сакраменто.
Кто-то тронул ее за руку, и Соренсен вздрогнула.
– Кэрол звонит брату, – сказала Сьюзи. – Может, он сумеет ее успокоить…
– Надеюсь, ей станет хоть чуточку легче. Она не заслужила всего этого кошмара.
– Держите меня в курсе дальнейших событий.
Питер или… Том – мне все равно – всегда был добр ко мне.
Вера Сьюзи в Тома выводила Шэрон из себя. Что заставляет эту женщину цепляться за образ идеального сына? Нет, она должна принять правду…
– В девять лет он хладнокровно убил сестер. В нем нет ничего хорошего, госпожа Бейкер.
– Ему было всего девять. В этом возрасте никто не осознаёт ни своих поступков, ни их последствий. Дети думают, что мертвые возьмут и встанут – как в кино.
– Я говорила с ним. У него нет угрызений совести.
– А я уверена, что полиция обвиняет его незаслуженно.
– Вы изме'ните мнение, если на суде будет твердо установлено, что он убил двух детей и Питера.
– Я подожду. Сейчас я не верю. Будете держать меня в курсе дела?
– Госпожа Бейкер, предварительные слушания состоятся через две недели, после чего я сложу с себя полномочия защитника.
– Вы тоже его бросите? Разве защищать людей – не ваша работа?
