– Ты хочешь проверить ее слова у родных?
– Ее мать умерла, а у ее отца болезнь Альцгеймера.
Эмерсет чуть не подавился от изумления, и Кейт попыталась успокоить его, сказав, что попросила Шэрон составить список всех учебных заведений, которые та посещала, от детского сада до университета. Лейтенант проверила: Шэрон Ховард везде была зарегистрирована как единственная дочь супругов Ховард. Телефонные звонки не выявили связи с фальшивым Питером Мэтьюзом.
– Том Ховард знал, что она его сестра. Он побывал в Сакраменто. И выбрал Соренсен в адвокаты, чтобы испортить ей жизнь. Я не собираюсь ему помогать, – заключила Кейт.
Шэрон сидела на узком стуле, зажатом между столом ассистентки, на котором стоял компьютер, и стеной с портретами адвокатов, составивших славу лос-анджелесского кабинета, и смотрела на плотно закрытую дверь с черно-золотой табличкой. Час назад строптивая с виду девица объявила ей: «Мистер Уолбейн перегружен работой. Он постарается найти для вас минутку…»
«Что бы это значило?» – спрашивала себя Шэрон. Она напрасно ждет – или все-таки сумеет изложить ему свою просьбу? В 40 лет ее коллега был самым знаменитым адвокатом Лос-Анджелеса и – естественно! – самым «перегруженным».
Она достала из сумки телефон и машинально взглянула на иконки.
– Здравствуйте, я – Марк Уолбейн, – представился он серьезным, сугубо профессиональным тоном.
Сначала она увидела протянутую руку, потом фигуру в элегантном костюме антрацитового цвета и безупречно завязанном синем галстуке. Красивое лицо над воротничком рубашки очаровывало улыбкой.
«Ходячая реклама зубной пасты», – подумала Шэрон, с трудом подавив нервный смешок. Холодными оставались только серые глаза, резко контрастировавшие со всем остальным в облике знаменитости. Шэрон незаметно бросила мобильный на дно сумки, встала и пожала протянутую руку. Крепкую, сухую, решительную.
– Простите, что заставил вас ждать. Срочное дело… Сами знаете, как это бывает, – объяснил юрист, пригласив посетительницу в кабинет.
Они были почти одного роста, что несказанно удивило Соренсен: в залах суда Уолбейн казался ей гигантом.
Комната была обставлена с тонким вкусом; старина сочеталась с современностью, темные тона – со светлыми, яркими. Полки огромных стеллажей, стоявших вдоль двух стен, были заняты множеством юридических трудов и энциклопедий в дорогих переплетах; третью стену, образующую угол с оконным проемом, украшала картина какого-то современного художника в изящной белой раме. Лэптоп и принтер соседствовали с лампой в стиле ар-деко и оловянной чернильницей. Старинная мебель ничуть не противоречила стульям со спинками ультразамысловатого дизайна. Могло показаться, что все это собирали «понемногу отовсюду»; в действительности же место иллюстрировало историю кабинета, открытого в конце XIX века. Уолбейн достиг процветания и завоевал репутацию благодаря дерзким – читай: скандальным – делам. В небоскреб, откуда открывался феерический вид на Город ангелов, юрист переехал пять лет назад.
Он жестом предложил гостье стул напротив своего массивного письменного стола и сел в кресло с видом небожителя, сочувствующего и одновременно высокомерного.
– Кофе?
Она согласилась – скорее из вежливости, – и Уолбейн нажал на кнопку.
– Два эспрессо, – повелительным тоном сказал он помощнице и продолжил, вернув голосу сердечную интонацию: – Вы хотели поговорить о деле Тома Ховарда?
Шэрон в нескольких фразах изложила свою просьбу. Она не хотела бы продолжать вести дело после предварительных слушаний, поэтому ищет коллегу, чтобы передать полномочия. Имя Марка Уолбейна стоит первым в ее списке – по причине его блестящей репутации, умения бросать вызов обстоятельствам и безусловному ораторскому таланту. Шэрон репетировала этот текст. Интересно, заметил он некоторую ненатуральность интонации, неуклюжую лесть на грани лицемерия – или возгордился сразу, как только она назвала его «номером 1»?
Шэрон заканчивала монолог, а помощница Уолбейна расставляла на столе чашки. Адвокат сделал глоток и одарил просительницу суровым взглядом.
– Не понимаю, почему вы отказываетесь от этого дела. Только не говорите, что не хотите защищать убийцу детей.
Она ждала этого вопроса и подготовилась к ответу тщательно, как для выступления перед присяжными.
– Я недостаточно компетентна. До сих пор мне приходилось вести дела лишь мелких правонарушителей, а сейчас на кону жизнь человека.
– Возможно, будет правильнее скооперироваться с кем-нибудь из коллег, не отказываясь от дела?
– Вряд ли адвокат вашего уровня захочет обременять себя сотрудничеством с дебютанткой.
Марку нравилось слушать похвалы своему искусству ведения дел, которое позволяло ему убеждать самых недоверчивых присяжных.
– Зачем вы так упорно ищете другого адвоката? Пусть бы сам выбирал… Не сомневаюсь, от желающих поучаствовать не было бы отбоя. Признаюсь, меня удивило, что он выбрал вас.
