Она практически онемела от ужаса, шею как будто стянуло ошейником. Каждое произнесенное задержанным слово ранило ей сердце.
– Что случилось с Питером Мэтьюзом? – продолжила допрос Кейт.
– Я не сделал ему ничего плохого.
– Если вы его не убивали, почему после пожара его тело нашли в вашей палате? – спросил Эмерсет.
– Питер с первого дня в больнице пытался сбежать. Он думал, что сможет уйти через вентиляцию, но попал ко мне. Мы никогда не встречались: он жил в крыле, куда помещали пациентов на короткое время, а я – там, где держали «долгосрочников». Мы подружились. По ночам я шел к нему или он пробирался ко мне.
– Что случилось двадцатого сентября?
– Питер хотел посмотреть фильм, а телевизор был только у меня. Привилегия запертого надолго. Мне этот фильм был неинтересен, и мы, как это часто случалось, поменялись местами. Мы были одинакового телосложения, со спины или в профиль не отличить. Вечером в моем крыле начался пожар. Когда я прибежал, моя палата уже заполнилась густым дымом. Я едва мог дышать, глаза забивала сажа. Питер… уже не дышал, – закончил он изменившимся голосом.
– Вы в этом уверены?
Задержанный выдержал паузу, но ответил:
– Да, капитан. Я ничего не мог для него сделать, иначе позвал бы на помощь. Дышать становилось все труднее. Я вернулся в палату Питера. Санитары открыли дверь. Все этажи уже эвакуировали. Я надел его куртку, надвинул капюшон до бровей и вышел. Ворота распахнулись, чтобы пожарные машины могли подъехать к зданию. Персонал выбивался из сил. Многим пациентам требовалась помощь. Я шел, глядя перед собой, и боялся, что меня окликнут, узнают, остановят. Ничего этого не случилось. Я выбрался. Все оказалось слишком просто.
– Как вы достали документы?
– Они у меня были. Питеру вернули документы перед выпиской. Вы сами сказали, сержант, мы были почти одного возраста и похожи друг на друга. Его удостоверение личности было выдано за несколько лет до нашей встречи в психушке. Никто не усомнился. До сегодняшнего дня.
– Пока вы не убили детей.
– Ничего подобного! Я уверен, что это сделал Гарри. Он хочет заполучить Кэрол.
– У господина Розамунда есть алиби, – сообщила Кейт. – В момент исчезновения Тима Мастерсона он был у своего врача. Этот человек вне подозрений.
– Он морочит вам голову!
– Не думаю, – возразил Эмерсет. – А вот ваша история никуда не годится. Пациентам возвращают документы только в день выписки… Мы считаем, что это вы убили Питера Мэтьюза.
– Он был моим другом!
– Вас держали взаперти в психиатрической лечебнице. Питер должен был выйти двадцать пятого сентября. Его смерть обещала вам свободу. Не думаю, что он умер случайно. Мы эксгумируем тело и произведем посмертное вскрытие.
– Питер задохнулся. Вы ничего не найдете.
– Как вам удалось в течение столь долгого времени жить чужой жизнью?
– Мне сопутствовала удача.
– Кто вам помог? Назовите ваших сообщников.
– Я все сделал сам.
– Ваша младшая сестра… – Эмерсет порылся в папке в поисках имени, нахмурился, увидев имя «Шэрон», искоса взглянул на адвоката и продолжил: – …Шэрон помогла вам?
Не в силах справиться с волнением, Соренсен спрятала дрожащие руки под стол и затаила дыхание.
– Вы шутите? Напоминаю: я убил своих сестер. Спросите вон у нее, – он кивнул на адвоката.
Шэрон была в таком ужасе, что даже не моргнула.
«Если этот человек назовет мою девичью фамилию, полицейские подвергнут меня допросу! – думала она. – Будут спрашивать о брате, которого я защищаю. О котором даже не слышала. Том Ховард. Они заподозрят меня в пособничестве… В лучшем случае».
Лейтенант Хоулен не связала реплику в приказном тоне с кивком в сторону адвоката. Она пока не знала, где искать.
– Нам неизвестно, что с ней сталось, но мы ищем, – пояснил Эмерсет.
Шэрон выдохнула, осознавая, что отсрочка будет недолгой.
– На сегодня допрос окончен. Вас переведут в тюрьму, и судья решит, когда вы предстанете перед присяжными, – сообщила Кейт Хоулен, и они с сержантом пошли к двери.
Шэрон поднялась на неверных ногах, цепляясь пальцами за стол.
– Лейтенант, я могу еще минуту поговорить с моей… адвокатом? – спросил подозреваемый.
Шэрон судорожно моргнула.
– Даю вам десять минут.
Полицейские покинули допросную.
Шэрон хотела бы уклониться от этого – к несчастью, неизбежного – общения наедине, но не нашла убедительного предлога.
– Ну как, довольна, что обрела старшего брата?
Неожиданный переход на «ты» заставил Шэрон поежиться. Мысль о кровном родстве с этим человеком была ей омерзительна.
– Вы меня обманули, сказав, что убили Тома.
– Жаль, что разочаровал вас.
– Я все расскажу полиции. И начну с признания в убийстве Питера Мэтьюза.
– И нарушишь адвокатскую клятву. Профессиональную тайну. Так ты мне объясняла.
Он был прав. Ужаснувшаяся Шэрон с трудом выдерживала взгляд Тома, его горькие слова, безвольно повисшие руки. Те самые, которыми он задушил Майкла Истеса и Тима Мастерсона.
– Если помнишь, – продолжил он, – я никогда не говорил, что убил Питера. Я признал ответственность за его смерть. Это не одно и то же.
– Ответственность за что? – глухо спросила Шэрон.
– Не поменяйся мы тем вечером комнатами, Питер был бы жив.
