Шэрон различила горькую нотку в последней фразе, но объяснения коллеге дать не могла, поскольку твердо решила утаить родство с убийцей. И дело было не только в ее карьере – она боялась навредить Лиаму.
Шэрон уже слышала шепоток в коридорах: «Шэрон Соренсен, супруга судьи Лиама Соренсена, сестра преступника, убийцы детей…»
– Как я уже сказала, ставка в этой игре – его жизнь, поэтому нужен лучший защитник.
– Считаете, он виновен?
– Обычно подобный вопрос люди нашей профессии не задают.
– Будьте уверены, я одинаково увлеченно защищаю невиновных и виновных, трачу всю имеющуюся в наличии энергию. А спросил из чистого любопытства, – добавил Уолбейн, кладя руки на подлокотники кресла.
– Я уверена в его виновности, – процедила она сквозь зубы.
– И не допускаете возможности подставы?
Шэрон молча опустила глаза.
– Лучше будет нанять частного детектива, – продолжал Уолбейн. – Он, возможно, сумеет раскопать детали, которые волнуют присяжных. Я могу просмотреть дело?
– Просмотреть?! Вы предложили свои услуги Кэрол Дженкинс, как только узнали об аресте Питера Мэтьюза, так почему колеблетесь сейчас?
Шэрон знала ответ: гордыня. Чтобы добиться желаемого, она должна убедить его, что отказывается участвовать в работе знаменитого адвоката, великодушно взявшегося за пустяшное для него дело. За внешним безразличием Соренсен угадывала желание защищать Тома. Он не уступал, как будто намеренно оттягивал принятие решения.
Демонстрируя свое превосходство, Уолбейн встал, давая понять, что встреча окончена.
– Я успел принять к производству другие дела. Сообщу о своем решении через несколько дней, мэм.
Он сделал ударение на последнем слове. Шэрон попрощалась. Она уже подготовила черновик сообщения, содержащий основные элементы дела. Уолбейн не будет разочарован.
Сержант Эмерсет просунул голову – и чашку кофе – в приоткрытую дверь кабинета Кейт Хоулен.
– Ну как, довольна, что расколола Тома Ховарда?
– Я с ним еще не закончила.
Эмерсет нахмурился и протянул кофе своему лейтенанту.
– О чем ты говоришь? Дело в прокуратуре, предварительное слушание назначено…
– На понедельник. По убийству детей у нас имеются все составляющие. Но я хочу доказать и убийство Питера Мэтьюза.
– Биггинс вряд ли разделяет твою точку зрения, его смерть не имела ни малейшего медийного отклика.
– И тем не менее это убийство тоже должно быть раскрыто.
– Ты продолжишь расследование?
– Я получила разрешение на эксгумацию. Тело скоро перевезут в морг, – торжествующим тоном сообщила Кейт, смакуя горячий кофе.
– Ну-ну… Сгоревшее тело, пролежавшее в земле двадцать лет… Патологоанатом получит удовольствие. – Фред представил кости, лежащие на оцинкованном столе, и уткнулся в досье, чтобы не расхохотаться. – Я не понимаю, как Ховарду удалось без проблем покинуть «Миттертон».
– Случился пожар – наверняка по его вине. Там царил хаос, Фред.
– Я заглянул в истории болезни Тома Ховарда и Питера Мэтьюза. Что-то в них не так.
Кейт кивнула, готовая слушать дальше.
– Как я уже говорил, фотографий Мэтьюза и Ховарда в картах нет.
– Возможно, тогда это было не обязательно…
– Мы говорим не о доисторических временах. Фотографии должны быть. Как бы Том Ховард выдал себя за Питера Мэтьюза без его документов?
– Он заявил, что Питеру их вернули перед выпиской.
– Я уверен, что у него был сообщник. Человек, изъявший фото и передавший Ховарду документы Мэтьюза.
– То есть сотрудник больницы, – сделала вывод Кейт, поставив чашку на стол.
– Именно так.
– Но зачем этот человек помогал ему? Из корыстного интереса?
– Сомневаюсь. Материально Питер не мог его заинтересовать. Кого же ему удалось так обаять, что сообщник помог сбежать опасному психопату?
Маленькая девочка шла по длинному коридору второго этажа, крепко держась за руку мальчика. Тот остановился и толкнул дверь, ведущую в просторную комнату. «Нам нельзя тут играть», – сказала малышка. Не слушая ее, он обвел взглядом помещение и остановил свой выбор на шкафу. Раздвинул решетчатые дверцы. «Нас будут ругать», – робко произнесла девочка. Он взял ее ладонь в свою и усадил на дно шкафа. «Оставайся здесь, Шэрон, – шепнул мальчик в приоткрытые дверцы, отбрасывающие длинные тени на густой ковер на полу супружеской спальни. – Мы сыграем в прятки. Мама внизу считает до десяти. Хочешь победить – не шуми!» – «О да, я хочу победить!» – ответила девочка, вдохнув аромат фиалок, исходивший от одежды матери. Электрический свет, затемненный женскими юбками, падал на ее босые ножки. Дверцы медленно сходились, свет дня угасал, образуя на платьях затейливые движущиеся узоры. Поле зрения малышки сужалось, еще несколько сантиметров, и…
