Крик разорвал тишину ночи. На Шэрон навалилось липкое оцепенение. В номере было душно. На место Лиама на кровати падал свет, разогнавший тени. Кошмар возвращался, каждый раз с новыми деталями, совсем как фильм в процессе монтажа с ненужными сценами и вездесущим, навязчивым присутствием Тома. Через несколько часов закончатся предварительные слушания, и он потеряет власть над ней. Работать с ним будет другой адвокат. Их пути разойдутся навсегда. Но чем больше они отдалялись друг от друга в реальности, тем агрессивнее он вторгался в пространство ночи, отравляя его своим присутствием.
…Перед зданием суда стояли протестующие с лозунгами: «Убийца детей», «Чудовище», «Смерть душегубу!». Журналисты с камерами и микрофонами ждали появления человека, обвиняемого в убийствах Майкла Истеса и Тима Мастерсона, а пока пытались задавать вопросы супружеской паре, которая поднималась по ступенькам лестницы. Шэрон, стоявшая у одного из окон третьего этажа, узнала родителей Майкла. За спиной скрипнула дверь, и она обернулась: Тома Ховарда в наручниках завели в маленькую комнату. Полицейские воспользовались скрытой от глаз публики дверью, чтобы избежать столкновений с разъяренными манифестантами.
Шэрон опасалась провокаций и решила держаться строго профессионально, не выдавая волнения.
– Вы не изменили мнение касательно системы?
– Я уже сказал, что виновным себя не признаю.
– Долг адвоката велит мне еще раз повторить: хотите избежать смертного приговора – заявите, что действительно совершили эти убийства.
– А что посоветует моя сестра?
Шэрон передернуло.
– У вас нет сестры начиная с двадцать пятого декабря тысяча девятьсот восемьдесят шестого года.
Том сжал руки в кулаки.
– Что будет дальше?
– Судья наверняка сочтет доказательства убедительными и направит вас в суд присяжных.
– Я хочу знать, что будет с тобой? У меня пока достаточно денег, чтобы платить тебе.
– Я не смогу защищать вас, соблюдая объективность, и уже переговорила с одним из коллег, чтобы обеспечить законное право на защиту в суде.
– Я бы хотел, чтобы ты осталась. Если проиграешь, претензии предъявлять не стану.
В дверь дважды постучали.
– Пора.
Том последовал за полицейскими, а Шэрон пошла в зал. Заняты были все скамьи и проходы – в суд явились родственники и друзья жертв, журналисты и просто любопытствующая публика. Адвокат кивком поприветствовала Сьюзи Бейкер, устроившуюся в первом ряду, и с трудом сдержала удивленный возглас, заметив в глубине зала Марка Уолбейна. Адвокат криво улыбнулся.
Том сел рядом с Шэрон, опустил голову и уставился в пол. В этот момент, лишенный своего обычного высокомерия, он выглядел жалким. Раздались крики «Убийца!».
Последним появился судья. Он постучал молотком по столу, требуя тишины.
Прокурор начал излагать обвинения, а Том обернулся, чтобы обозреть публику. Его взгляд скользнул по Сьюзи, силуэтам полицейских, лицам родственников жертв и посмотрел в бледно-голубые глаза Харриет Моррис, матери юного Клайва. Она наблюдала за ним с того момента, как вошла в зал.
Судья выдержал паузу, сопровождавшуюся перешептываниями публики, находившейся во власти ужаса. Харриет одержала победу, когда подсудимый первым опустил глаза.
На заседании предстояло выслушать много свидетелей.
Шэрон, изумленная отстраненностью клиента, потянула его за рукав и шепнула:
– Смотрите на судью.
– Миз Соренсен, хотите высказать замечание?
– Нет, ваша честь. – Шэрон резко поднялась, злясь на свой промах.
Первой вызвали лейтенанта Хоулен. Она перечислила собранные доказательства. Судебный медик изложил научные аргументы. Получив слово, Шэрон указала на косвенный характер улик, отсутствие признания и вероятность попытки подставить ее клиента.
– Миз, будьте так любезны, приберегите ваши причудливые теории для процесса. Учитывая представленные мне утром доказательства вины господина Ховарда, это кажется мне неизбежным. Вы признаете свою вину или заявляете о невиновности, господин Ховард?
Том встал.
– Невиновен, ваша честь.
Публика зароптала.
– Да будет так! – заключил судья, готовясь закрыть заседание.
– Ваша честь, мой клиент просит освободить его под залог до начала процесса.
Послышались негодующие голоса из публики.
– В связи с тяжестью выдвинутых против него обвинений и склонности к побегу – напомню, ему удалось вырваться из психиатрической лечебницы, – я отказываю в просьбе. Он останется в тюрьме. Заседание закрыто.
Зал зааплодировал. Сьюзи Бейкер застонала. Полицейский приказал Тому протянуть руки, чтобы заковать его, и тот шепнул Шэрон:
– Я хочу с тобой поговорить.
– Мне нужно кое-что обсудить с клиентом, прежде чем вы его уведете, – обратилась Соренсен к одному из агентов.
– Несколько минут, мэм, время поджимает.
К Тому подошла Сьюзи, хотела обнять, но он, отшатнувшись, процедил сквозь зубы:
– Не смей!.. Уведите меня.
Он снова встретился с ледяным взглядом Харриет Моррис. Полицейский повел его к боковой двери. Сьюзи застыла на месте, объятая горем и страхом.
– Идем, Сьюзи, – мягким тоном произнес ее муж. – Давай вернемся домой.
