Шэрон присоединилась к клиенту в той же маленькой комнате, где они беседовали утром.
– Почему не явилась Кэрол? Я видел только мерзавца Гарри.
– Кэрол невероятно тяжело. Ее мир рухнул, и она винит в этом вас.
– Она верит в мою виновность? Думает, я их убил?
– Это… Возможно. В прошлом вы уже убивали.
– Ты ей рассказала?
– Мне пришлось. Я не хотела, чтобы она узнала обо всем из газет. Вы не представляете, каким чудовищем вас выставляют журналисты.
– Теперь я понимаю. – Голос Ховарда прозвучал едва слышно.
– У Гарри есть алиби на момент убийства Тима Мастерсона. Он был на приеме у врача.
– Ну да, гораздо удобнее взвалить вину на меня…
– Мы закончили!
Шэрон подошла к двери, Том стремительным движением прижал ее к стене, схватил за горло, чтобы помешать крикнуть, и почти коснулся губами ее щеки.
– Не представляешь, до чего мне жаль…
Шэрон так испугалась, что даже не попыталась вырваться, подать голос, позвать на помощь. За дверью, в нескольких сантиметрах от нее, стоял охранник – закон запрещал ему присутствовать при разговоре адвоката с клиентом. Адвоката? Том никогда не относился к ней как к своему адвокату. Почему она не прислушалась к Лиаму? Зачем пришла на сегодняшнее слушание? Какого дьявола согласилась на этот последний разговор? Том прошептал ей на ухо:
– …Жаль, что ты не умерла. Не получила пулю в голову. Тогда. Там. – Он коснулся указательным пальцем ее лба. – Твое место – в могиле, с Мэри и Джулией. В маленьком гробике для девочки четырех лет.
Шэрон в этот момент ненавидела Ховарда: назвав эти имена, он осквернил невинность покойных сестер и ее дочерей.
– А ваше – в коридоре, ведущем к месту казни, или в психушке. Там вы могли бы до конца дней размышлять о зле, которое причинили.
– Я думал об этом целых десять лет.
– Как по мне, совсем недолго.
Том скрипнул зубами, но не ответил. Он мысленно вернулся к тюремному коридору, как будто тот был лазейкой на волю.
– Ты придешь на мою казнь?
– Вас не лишат жизни. Последний раз в Калифорнии заключенного умертвили в две тысячи шестом. Два года назад губернатор ввел мораторий.
– Политики непостоянны. Возможно, я стану первым в новой серии.
– Лично я удовлетворюсь пожизненным заключением, – бросила Шэрон.
– И неизбежной смертью в конце. Совесть порядочных граждан будет чиста, – усмехнулся Том.
– Вы больше для меня не существуете.
Ховард ослабил хватку, но Шэрон не собиралась звать на помощь. Она ненавидела этого человека. Он не может быть ее братом!
– Ты как ни в чем не бывало вернешься к спокойной жизни с твоим мужем, дочерьми, работой и амнезией?
– Я очень надеюсь, что буду помнить все. Особенно маму, которая обо мне заботилась.
Том отодвинулся.
– Мама была грустной. Даже до того дня, – уточнил он. – Я видел, как она сидела на кровати и смотрела отсутствующим взглядом…
Сердце Шэрон сжалось. Том присваивал ее воспоминания. Это она наблюдала за мамой!
– Когда она умерла? – спросил Том.
– Двадцать первого октября девяносто седьмого года.
– Она болела?
– У нее случился сердечный приступ. Сердце не вынесло перенесенных тягот. Мама умерла по вашей вине. Вы – чудовище.
– Так зачем ты отказываешься от дела? Могла бы отомстить…
– Мне запрещает вера.
– Так нарушь ее и убедись, что меня приговорят к смерти. Пусть круг замкнется.
– Я не такая, как вы.
– Ошибаешься. Ты – моя сестра. В наших жилах течет одна кровь. Та же, что у наших сестер.
Соренсен скользнула от стены к двери. Ледяной взгляд задержанного буравил ей спину, слова ранили, как боевые пчелы.
– Ты не забудешь меня. Будешь вспоминать всякий раз, испытывая страх.
– Я сотру из своей жизни даже воспоминания о вас, – бросила Шэрон, пытаясь нащупать ручку двери.
– Это будет непросто. Моя тень навечно приклеится к твоему страху.
Шэрон наконец удалось открыть дверь.
– Мы закончили, господа.
Полицейские увели Тома, и Шэрон облегченно выдохнула. Она сыграла свою роль до конца. Все кончено. Ей не хватало воздуха. Окно. Нужно открыть окно. Свежий воздух поможет… Во внутреннем дворе остановился фургон. Два полицейских вели к нему Тома. Почему он обернулся? Почему поднял голову и посмотрел на нее? Зачем их взгляды встретились последний раз?
У Шэрон возникло мимолетное ощущение дежавю: девочка стоит на стуле у окна и смотрит, как удаляется мальчик; перед тем как сесть в машину, он поднимает голову, она машет ему обеими руками и улыбается.
Воспоминание растаяло. К фургону бежала красивая женщина лет сорока.
– Как вы смеете отрицать? Признайте вину; это лучшее, что вы можете сделать. Мне повезло – Клайв вернулся домой, но две другие семьи… – Она задохнулась от праведного гнева.
– Жаль вас разочаровывать, госпожа Моррис. Я невиновен.
– Клайв два года врал мне, чтобы ходить в ваш магазинчик. Вы его околдовали?
Полицейские не дали Тому ответить, затолкав в машину, которая сорвалась с места и укатила.
