Пока Роуз пешком идет домой – ей все еще непривычно называть квартиру Люка домом, – она раздумывает, что приготовить на ужин. Люк не хочет, чтобы она готовила каждый вечер, но факт остается фактом: Роуз заканчивает работу намного раньше, поэтому всегда приходит первой, а по пути домой минует десятки магазинов. Глупо не заглянуть в мясную или овощную лавку. Она постоянно твердит мужу, что любит готовить. И вовсе не чувствует себя замотанной домохозяйкой. Кухня у Люка огромная, здесь есть все, чтобы почувствовать себя профессиональным шеф-поваром, и Роуз испытывает настоящее счастье, когда включает музыку и готовит очередное блюдо, налив себе бокал вина.
Она покупает гребешки на рыбном рынке и идет домой.
Войдя, Роуз сразу чувствует: в квартире что‑то изменилось.
Люк уже дома?
Она ставит цветы в вазу, кладет гребешки в холодильник и зовет мужа.
Он не отвечает.
Первая мысль: он заболел, пришел и сразу лег спать. Она не видела Люка больным, но он уверял, что обычно простуда сразу валит его с ног, начинаясь резко, с высокой температурой, но за день или два проходит.
Роуз идет по коридору к спальне, безуспешно пытаясь подавить растущее подозрение.
Беспокойство только нарастает, когда она берется за ручку двери в спальню.
Там не может быть никого, кроме Люка, верно?
Роуз собирается с духом и открывает дверь.
На кровати сидит Кевин и листает их с Люком свадебный альбом. Тот открыт на странице с фотографией, где молодожены вдвоем. Роуз с улыбкой смотрит на Люка, и нужно быть слепым, чтобы не заметить, как она влюблена.
– Привет, Роуз, – говорит Кевин с мягким донеголским акцентом. – Ничего не хочешь мне рассказать?
У нее подгибаются колени.
Остров Святой Терезы
Микки сбрасывает звонок Эллиота по второй линии: она говорит с Нейтаном.
И муж недоволен.
– Не понимаю, что еще ты можешь сделать, – ворчит он. – Жены, чтобы ее защищать, теперь нет. Юридической практикой ты больше не занимаешься. Адвокатов вы ему наняли. Возвращайся домой.
Микки заглядывает в окно ресторана. Инспектор Аллейн привез ее в один из наименее туристических районов. Улочки здесь тихие; маленькие бары и закусочные заполнены в основном местными жителями и гостями острова, в которых жив дух авантюризма. Здесь ей нравится больше: кухня проще и вкуснее, цены ниже. Микки позволила сделать заказ инспектору Аллейну – хотя он настаивает, чтобы она называла его Марселем, – и на их стол как раз подают восхитительное местное блюдо из риса.
А она стоит здесь и разговаривает с мужем, который раздражается сильнее с каждой минутой.
– Я понимаю, Нейт, – говорит она, пытаясь его успокоить. – Но дело уже даже не в Люке. Мне нужно докопаться до сути того, что произошло. Меня терзает любопытство. Ты ведь меня знаешь.
Нейтан замолкает. Он ее знает, и знает, что она лжет. Она не уезжает с острова ради Люка.
Микки стискивает зубы. Муж имеет полное право требовать, чтобы она немедленно вернулась домой, сию же минуту.
Но с тех пор, как Нейтан принял ее обратно, их брак скрепляет молчаливое соглашение.
Он может сколько угодно ей мстить, и она никогда ничего не говорит, пока он делает это скрытно.
За минувшие годы ей многое пришлось проглотить, и Микки выдержала только потому, что знала: все увлечения мужа сводятся к сексу, тогда как она была безумно влюблена в другого мужчину. Она любила Люка больше, чем Нейтана. И эту пилюлю ему проглотить сложнее. Они никогда не говорили о тех днях. Не обсудили их как следует. Когда она сказала Нейтану, что уходит от него, он спросил, сможет ли убедить ее изменить решение. Она ответила, что нет. Тогда он сказал, что любит ее, но не видит смысла заставлять остаться против воли.
Эти его слова наполнили Микки чувством вины больше любых упреков. Она могла только извиниться. Не то чтобы она не любила мужа – просто другого мужчину любила больше. Она даже не сумела бы объяснить, как и почему у нее появились к Люку настолько сильные чувства. Просто так вышло.
Поэтому, когда она вернулась, Нейтану пришлось жить с осознанием того, что он стал для жены запасным вариантом. Конечно, они построили неплохую жизнь, но в ней не было ни страсти, ни романтики, ни множества других вещей, о которых мечтала Микки.
И она начинает сомневаться, стоит ли продолжать.
Десять лет – долгий срок, чтобы по-прежнему расплачиваться за ошибку. Слишком долгий, чтобы все это время нести бремя вины.
Она сумеет прожить одна. Справится. Все будет хорошо.
В конце концов, она может встретить новую любовь. Не настолько она старая, чтобы списывать этот вариант со счетов.
Такая мысль всплывает у нее в голове как раз перед тем, как Нейтан говорит:
– Я скучаю по тебе.
Его слова выбивают Микки из равновесия.
Она отворачивается от окна ресторана и оглядывает улицу. Велорикша с изможденным лицом едет на старом велосипеде и тянет за собой пустую теперь пассажирскую повозку, сгорбившись за рулем от усталости после долгого трудового дня.
