Микки хочется спросить: как ты можешь скучать по мне? Мы с тобой как в море корабли. Ей хочется сказать: я уверена, ты найдешь способ развлечь себя – или найдешь ту, кто займет твое время. Ей хочется спросить: и сильно ты скучал по мне с той блондинкой, когда притворился, будто встречаешься с Ричардом?
Но этого она не говорит.
Она говорит: «Я тоже скучаю по тебе».
Может, она насмотрелась, как Люк заботится о Роуз. Может, последние несколько дней выдались слишком травматичными и Микки благодарна, что на другом конце провода есть человек, кому не все равно – кто скучает по ней.
Она слышит, как Нейтан вздыхает.
– Прости, – говорит он.
– За что ты просишь прощения?
Теперь они действительно ступили на зыбкую почву.
– Не знаю. За всё.
Микки чувствует ком в горле.
– Я виноват, – добавляет Нейтан. – Слишком долго не замечал тебя. Не обращал внимания, пока ты не сказала, что бросаешь меня. Воспринимал тебя как должное.
– Я… – Но Микки не знает, что сказать. Неужели они и правда завели такой разговор именно сейчас, хотя он должен был состояться десять лет назад? И все потому, что Люк снова появился в ее жизни.
Она смаргивает слезы.
– Это меня не извиняет, – говорит она. – Я сделала несправедливый выбор.
– Для тебя он был справедливым, и не нужно извиняться или наказывать себя за это. Если бы ты еще тогда знала, как сильно я тебя люблю, ты бы не смотрела по сторонам. Так что вина лежит на мне.
Микки не может проглотить ком в горле.
– Все давно в прошлом, Нейтан. Я надеюсь, ты понимаешь, что никакой влюбленности нет и в помине. Отчасти мне хочется ему помочь из-за нашего с ним прошлого, но главным образом я просто стараюсь выяснить правду. И не более того. Я не простила Люка за то, как он поступил. И никогда не прощу. Нет ни малейшего шанса, что у меня снова появятся чувства к нему, если это тебя беспокоит. Даже если бы он сейчас не был женатым человеком.
Несколько секунд она прислушивается к дыханию Нейтана.
– Хорошо, – говорит он. – Возможно, имеет смысл обсудить это подробнее, когда ты вернешься домой. Думаю, нам нужно поговорить.
– Да, наверное.
– Прямо сейчас я могу что‑то для тебя сделать? Ресурсов хватает?
– У меня есть все необходимое. Я так думаю.
– Ну, если что‑то понадобится, звони мне. Я знаю банкира со Святой Терезы, которому, правда, больше не рады на острове: уклонение от уплаты налогов, среди прочих гнусных деяний. Но у него осталось много контактов.
– Они могут оказаться полезными, – говорит Микки. – Пока что единственный мой контакт на острове – безупречный инспектор полиции.
– От полицейских тоже бывает толк. И, Микки… я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю.
Она продолжает удивляться этому разговору даже после того, как вешает трубку.
Но, уже повернувшись к дверям ресторана, Микки вспоминает о пропущенном звонке и проверяет телефон. Снова звонил Эллиот.
В ее отсутствие парень стал в два раза предприимчивее.
Она открывает сообщение: «Прочитай письма в почте».
Микки открывает письмо, входя в ресторан, и по пути к столику цепляется взглядом за строчку: «Кевин Дэвидсон изнасиловал Рошин Галлахер». Остановившись на месте, она перечитывает строку снова, затем быстро просматривает письмо целиком.
Когда она садится за стол, то едва замечает тарелку с едой перед собой. Инспектор Аллейн – Марсель, напоминает она себе – смотрит на нее с любопытством.
– В чем дело? – спрашивает он.
– Даже не знаю, как сказать, – отвечает она. – Мой коллега провел небольшое расследование. Роуз Миллер до знакомства с Люком сменила имя, и мы думаем, что теперь нам удалось установить ее настоящую личность. Женщина по имени Рошин – это ирландский вариант имени Роуз – подавала в полицию заявление на Кевина Дэвидсона за изнасилование, ее больничная карта подтверждает факт сексуального насилия и содержит сведения о жестоких побоях. Мой коллега поговорил с несколькими людьми, и физическое описание Рошин Галлахер соответствует описанию Роуз Миллер.
Марсель хмурится.
– Значит, факт жестокого обращения с ней имел место?
Микки неуверенно кивает. Она никак не может уложить эту информацию в голове, но знает, что Эллиот не передал бы ее, не будь он полностью уверен.
– Допустим, это правда, тогда почему она ушла с Дэвидсоном по собственному желанию? – спрашивает инспектор.
– Не знаю, – качает головой Микки. – Но какая‑то причина у нее была, верно? Причина встретиться с ним в аэропорту в тот день, когда она улетала из Лондона, и уйти из гостиничного номера, накачав меня наркотиками… Это развеивает любые подозрения, что она не действовала с ним заодно. И все равно что‑то тут не сходится. На самом деле слишком много всего не сходится.
– Возможно ли, что он ее заставил? У вас больше опыта общения с женщинами, подвергшимися насилию, чем у меня…
Микки моргает. Возможно ли такое?
