Он никогда не видел Роуз вдвоем с Дэвидсоном. И даже представить себе не может, какой насмерть перепуганной она должна быть в его присутствии.
Если бы Дэвидсон добрался до нее и начал ей угрожать, как она поступила бы? Пожаловалась бы Люку или просто сбежала? Если он нашел ее в этом отеле, может, она ушла с ним из страха, просто побоялась не пойти?
– Микки, мне нужна твоя помощь, – заявляет он.
– Я уже согласилась помочь тебе, – напоминает она.
– Нет. Мне нужна твоя помощь в другом деле.
Микки ждет, пока он объяснит, в чем дело, и выражение ее лица выражает настороженность.
– Мне нужно попасть домой, – говорит Люк.
– Власти обещали быстрое слушание. Если твои адвокаты сумеют создать прецедент и свести обвинение к непредумышленному убийству, срок будет небольшим, и приговор даже могут смягчить. Я поговорила с ведущим адвокатом: по его мнению, судья согласится с тем, что текущая островная судебная практика не соответствует современным международным нормам, он почти уверен. А я тем временем поищу Роуз…
– Нет, Микки, я сам должен ее найти. Я не могу ждать суда. Мне нужно убраться с этого острова и вернуться в Лондон.
– Люк, это невозможно.
– Микки, я думаю, что Роуз грозит реальная опасность. Я видел, что с ней творится даже от одного упоминания о Дэвидсоне. Я знаю, тебе кажется, будто ты понимаешь, что здесь произошло, но говорю тебе, не спеши делать выводы, основываясь на том, как все выглядит. Пожалуйста, верь мне. Мне необходимо нарушить поручительство.
Микки смотрит на Люка так, словно тот сошел с ума.
– Я понимаю, ты волнуешься, – говорит она. – Но я найду ее, Люк. Если она говорила правду и ей грозит опасность, я найду ее.
– Микки, я в отчаянии! Попробуй взглянуть на ситуацию с моей точки зрения, пожалуйста. Я предложил Роуз огромную сумму денег. Она их не взяла. Ты знаешь, каким непредсказуемым может быть поведение женщин, систематически подвергавшихся насилию. И она рядом со своим насильником прямо сейчас, в этот момент. Мы понятия не имеем, что он с ней сделает. Умоляю тебя. Я не могу доверить поиски Роуз никому другому. Это мое дело. Помоги мне добраться домой, чтобы я мог ее отыскать.
– Если ты нарушишь поручительство, Люк, приговор будет только суровее. Даже если бы я могла устроить тебе побег…
– Но ты можешь, Микки! Просто выполни одну мою просьбу. Даже не стану рассказывать подробности, чтобы не делать тебя соучастницей. Тебе всего‑то надо забрать конверт по указанному адресу и передать его мне.
Он наблюдает за Микки, пока она обдумывает его слова. Лицо у нее белеет.
– Ох, Люк. Если тебя остановят в аэропорту… господи, да если даже тебе удастся добраться до Британии… Я понятия не имею, какие договоры об экстрадиции существуют между Великобританией и островом Святой Терезы!
– Микки, если согласишься, клянусь, что больше никогда в жизни ни о чем тебя не попрошу.
– Ты и так просишь слишком много.
Люк смотрит на Микки умоляющим взглядом и ломает голову над тем, как ее убедить.
– Если согласишься, я расскажу о настоящей причине, по которой так и не появился, когда мы должны были уехать вместе.
Микки отшатывается, будто от пощечины.
Люк до крови прикусывает щеку изнутри.
Он знает, что причиняет боль. Он и раньше причинял ей боль, и тогда это было так же необходимо.
Но сейчас необходимость еще острее.
Он причиняет боль Микки, чтобы спасти Роуз.
Он не может подвести жену. Если он сумеет довести это дело до конца… то это компенсирует все остальные подлости, которые он совершил в своей жизни.
Микки отворачивается. Она стоит к нему спиной, глядя в окно. Плечи у нее напряжены, и когда она поднимает руку к лицу, Люк знает, что Микки вытирает слезы.
С замиранием сердца он ждет ответа.
Он ведет себя как скотина и сам это понимает. Было время, когда ради этой женщины он был готов нарушить любые правила.
Какое же я дерьмо, думает Люк. Можно только надеяться, что Микки его простит. За это… и за все остальное.
– Я заберу твой конверт, – наконец говорит она.
Душа Люка наполняется надеждой.
– Микки, я никогда не смогу тебя отблагодарить. Ты ангел. Ты настолько лучше и порядочнее меня, что мне и в мечтах таким не стать. Я… Я просто не знаю, как сказать…
– Никак. Просто замолчи.
Она поворачивается и смотрит на него, и выражение ее лица совершенно незнакомо Люку.
Микки ненавидит его. Даже раньше, когда она злилась на него, в глазах у нее могли отражаться обида, ощущение предательства, разочарование – но никогда презрение. А вот теперь…
– Когда все закончится, я больше не желаю тебя знать, – объявляет она. – И не хочу знать, почему ты не пришел за мной тогда, много лет назад. Мне не нужны никакие причины и оправдания. Я просто не хочу тебя видеть и слышать. Инспектор Аллейн прав: в тебе есть тьма, Люк.
Он воспринимает ее слова как удар под дых.
Микки, безусловно, права. И хотя Люк не знает, как и почему инспектор пришел к такому выводу, тот тоже не ошибается.
Люку нечего сказать, чтобы искупить свою вину. Сегодня он в последний раз подведет Микки.
Он молится, чтобы дело того стоило. Чтобы Роуз того стоила.
