– А прикуривателю совсем хана? – спрашиваю с грустью, и уже даже не обращаю внимания на дождь.
– Просто переходник сгорел. Не переживай.
Для меня это важно, потому что машина у меня старая, и магнитола в ней давно не работает. Музыку я слушаю с флэш карточки через специальное устройство, подключаемое к прикуривателю. А без музыки я жить не могу.
Через полчаса мы с Лео сидим на надувном матрасе в его палатке. Уже переоделись, потому что пока подсоединяли модуль насоса к инвертору, а инвертор к аккумулятору моей Хонды, оба промокли насквозь. Само собой, вторую палатку собирать не стали. Лео отвернулся в одну сторону, я в другую – так и переоделись. И я даже не подглядывала – так трясло от холода, что было не до того.
– Вот же дерьмо… – говорю и откусываю кусок от совершенно размокшего бутерброда.
– Говорил… давай поедим, пока дождь не начался, – напоминает Лео.
В этот момент мне хочется его просто прибить. И да, если бы мы остались на первоначально забронированном месте, времени хватило бы на всё до дождя, но кто же знал, что он начнётся!
– Мой телефон обещал 0,4 миллиметра осадков и то ближе к десяти вечера.
– Никогда не верь прогнозам. Верь интуиции. Ты не заметила облако даже не над нами, а вокруг нас? Воздух можно было отжимать, из него вода сочилась.
Тоже мне, умник.
– Честно говоря, я сам такого ещё не видел, – добавляет, срывая бумажную крышку с заварной лапши.
Вода над его костром не успела закипеть, но успела довольно хорошо согреться. Он заливает ею лапшу и запах горячей курицы заполняет палатку. Боже, я бы сейчас все свои сбережения отдала за эту чашку супа.
– Держи, – говорит Лео и протягивает мне миску.
– А ты? – спрашиваю, но не громко, чтобы он не передумал, не дай Бог, а тихо, как мышь.
– Вода ещё осталась, хватит и мне.
Пока я убирала в багажник провода, он переливал воду из котелка в термос. Тогда меня это взбесило, и я что-то рявкнула ему. Теперь стыдно.
– Спасибо, – говорю. Ещё тише.
– Иногда «игры с водой» бывают полезны, – подмигивает мне.
Да, точно, я крикнула ему, чтобы прекратил играть с водой и лез в палатку, пока не простыл.
– Ну как, согрелась? – спрашивает, пока я хлебаю суп, и улыбается.
Лео в сухой футболке и штанах, я в своей меховой пижаме, поверх ещё одной меховой пижамы. А вокруг меня обёрнут расстёгнутый спальник и… тёплое одеяло. У каждого человека свои причуды, я кутаюсь. Всегда сплю в тёплом комбинезоне и зимних носках. Дома у меня самое толстое из всех ватных одеял – продавец в магазине заверяла, что оно сделано из верблюжьей шерсти. Я думаю, это враньё, потому что верблюдом оно не пахнет.
Как объяснить Лео, что мои кости за два проведённых на улице года так промёрзли, что я вот уже годы никак не могу их отогреть? Да и нужно ли это объяснять?
Как ему донести, что даже если палатка сделана из непродуваемой ткани, я всё равно не смогу уснуть, если она поставлена в неподходящем, небезопасном месте? Я знаю, что мои страхи абсурдны, как и одержимость потребностью спать в сухом месте без ветра и желательно без дождя, но то, что сдвинуто в твоей психике, не вернуть на место одним желанием.
Благодаря козырьку над входом в палатку Лео, мы можем держать дверь наполовину расстёгнутой и наблюдать за тем, как медленно гаснут дрова в костре. Теперь они уже сдались и перестали шипеть, ругаться на дождь паром.
Лео не приготовил для себя суп. Пока я уплетала свой, не думала об этом, и только когда закончила, решила заварить порцию и для него. Но оказалось, что никакой второй миски нет – он с самого начала взял только одну.
Лео лежит на спине, его сосредоточенное лицо освещено экраном телефона: он читает и периодически хмурится. Его телефон беспокоит меня в последнее время всё больше и больше –
Кажется, он закинул термос за матрас – когда дождь утихнет, можно будет сбегать к машине и добыть ему порцию сухой лапши. Я осторожно просовываю руку, нащупываю термос, ещё тише достаю его и открываю – он пустой.
– Лео! Тут нет воды!
– Да? А мне показалось, там ещё оставалось, – спокойненько отвечает.
Его лицо невозмутимо, он не отрывается от того, что делал, и до меня доходит, что он меня обманул.
– Ты же ничего не ел!
– Никакой трагедии. Завтра поем.
– Лео! – уже практически ору на него. – Мы же договорились!
Он никак не комментирует моё обвинение. И не надо, потому что я уже предпринимаю соответствующие меры.
– Куда ты? – наконец, отрывается от своего телефона, потому что я упаковываю себя в пластиковую скатерть со стола – стянула её заранее – в туалет же нужно было как-то ночью бегать, зонты-то мы не взяли!
– Я не смогу спать под урчание твоего живота, – ставлю его в известность.
– Лея!
