— Нет, — Дженве глубоко вдохнул, и казалось, сама крепость вдохнула вместе с ним. — Он уже на пути к нам. Он обещал привести подмогу. Я верю ему, как себе, потому жду со дня на день.
— Хорошо, если так, хорошо… — Джарий кивнул, но уверенности в его словах не было, как и в хорошем исходе. Как бы то ни было, им придется или одолеть врага, или погибнуть, иного не дано.
— Мы не идём к Аст’Эллоту? — удивилась Мильен после нескольких изматывающих дней дороги. Они пробирались вдоль хребта, у самого подножия, избегая встреч с людью. Ллойву едва держался в седле, но ему казалось, что проявить свою слабость при ней значит усилить разочарование. Она ждала непременной битвы, подвига во имя высокой цели, а получила гонку за призраком. Но ничего, скоро всё посыпается на их головы с избытком.
— Надо встретиться с Дженве. Я дал слово, — Ллойву выпрямился в седле. Как же он устал за эти дни. Нужен отдых, иначе толку от него не будет, одни заботы. Он пригляделся, силясь увидеть, что там, впереди, но перед глазами все расплывалось, стирая фокус и вообще весь мир.
— Посмотри, пожалуйста, туда, что ты видишь? — сдался он, указав направление.
— Я вижу черный дым, — отчиталась сестрица. — Нам туда?
— Да, нам туда, — но вместо того, чтобы дать кроду пятками под бока, Ллойву повел его в сторону.
— Куда ты? Ты знаешь тайную дорогу?
— Нет, — Ллойву спешился. — Здесь нет тайных троп. Все открыто. Я просто устал, Милле. Ты простишь меня за это?
— Конечно, — Мильен с готовностью спешлась тоже, погладила своего крода по широкой морде. — Если честно, я не знаю, как ты держался все это время, мы почти не отдыхали.
— Сейчас отдохнем, — казалось, свалиться второй раз при Мильен будет жесточайшим позором. Ллойву завел крода в тень от жиденкой осинки, присел сам прямо на землю.
— А мне нравится эта земля, — заявила Милле, присаживаясь рядом. — Она чуткая и богата сокровищами.
— Да, это так, — согласился Ллойву, стараясь дышать в ритме гимнастики. — Но людь не ценит её. Я удивляюсь, как сильно у них смещен фокус. Они словно не видят очевидного.
Над головой звенели на разный лад птицы и солнце ласкало бок и спину. Казалось, что здесь нужно ещё? Но земля подрагивать от торта копыт и ударов осадных орудий. Надо спешить, отдохнуть и в путь.
— Я встречала мало люди, — уклончиво ответила Мильен, — отец говорит, они грязны и невежественны. И пока я вижу, что он прав. Но ты… — Мильен подсела чуть ближе, — ты считаешь иначе?
— Иногда мне кажется, что отец прав, — рассмеялся Ллойву, сбиваясь с ритма лечебного дыхания и тотчас поплатились за это нехваткой воздуха и болью в груди. — Но знаешь, Милле…, этот мир сложнее, чем мы о нём думаем. Любой мир сложнее, чем мы его видим. Нам надо лишь понять, что нет необходимости перекраивать его под себя…
— Но отец говорит, людь ждала нашего возвращения. Он даже книгу мне показывал, они сочиняли баллады о нас. Представляешь? Это так мило.
— У люди есть баллады обо всем, даже о кривом козле, но это не значит, что они готовы ему поклоняться.
Мильен рассмеялась с облегчением и села рядом, спина к спине, облокотившись о тот же ствол.
— Отец говорил, что тобой движет обида и гнев, — сказала она спустя время. Ллойву не мог видеть её лица, но слышал, что голос стал тихим и очень серьезным. — Что ты хочешь славы, и сбиваешь с пути и Дженве.
— Дженве, пожалуй, собьешь, — вздохнул Ллойву. — Мне не нужна слава, Милле. Я хочу жить в мире без страха. Без страха быть скормленным Окто, без страха быть растерзанным за то, что ты другой. Людь так чуралась нашей внешности, что они решили, что мы колдуны, представляешь?
— Я бы хотела быть, как ты, — услышал Ллойву в ответ едва ли слышимое.
— Не отец? — он повернулся к сестре всем телом.
— Отец ослепил себя заботой о нас. Он боится потерять… — Милле замолчала надолго. — Мы так хотели вернуть всё ушедшее, что не увидели перед собой нового. Мне жаль… Надо было остаться, чтобы помочь тебе…
— Не надо, я бы не согласился на такую жертву, — Ллойву поднял голову, чтобы взглянуть в небо. — Не кори себя, Милле, что было, то было. Оно уже ушло. Надо заботиться о настоящем и будущем.
Мильен снова помолчала. Птицы надрывались вместо нее и от этого щемило где-то внутри от предчувствия.
— Мы позаботимся о нём. В этот раз все вместе… И, Ллойву….
— Что?
— На всякий случай знай, что там, в Аст’иллое, для очень многих ты — пример для подражания. И… — Голос Милле стал тихим и хриповатым, словно ей тяжело говорить, — Я люблю тебя, братец.
Объятий не последовало, Мильен убрала даже руки, чтобы не коснуться брата невзначай, и он не смог увидеть всю бурю чувств в её сердце.
— Что значит, не вернулись? — Тиллу Гайо с возмущением взглянул на страта, принесшего скверные новости: юные асатры общим числом в восемь иллоев исчезли из Аст’Иллоя. И как раз после визита Ллойву Лира. Юный Алани Оластери, утверждал, что все они отправились на охоту, но прошло время, достаточное, чтобы вернуться даже после самой неудачной.
— Астера Мильен Лир и асатр Меоке Лир на месте?
