Позже, когда все разошлись по свободным комнатам, Ллойву присел на широкий подоконник в своей. За окном опустилась непроглядная ночь. На долгое расстояние вокруг не горел ни один источник света. Только звезды и луна в ночном небе.
— Первая битва выиграна, — раздалось за спиной. Ллойву улыбнулся себе. Снова Бес, снова без спросу. — Осталось выиграть войну…
— Войны не будет, — возразил Ллойву, поворачиваясь. — Мы сумеем ее остановить.
— Хорошо, — кивнул Бес. — Это то, чего я ждал от тебя.
— Ты знаешь, где отец?
— Нет, — Бес пожал плечами. — Он хорошо скрылся от меня.
Ллойву отвернулся снова к окну.
— Твой демоненок…Придется решить с ним что-то. Я не смогу быть рядом все время, — услышал он.
Ллойву вздохнул, этого вопроса он ждал. И опасался его, потому что не знал, что делать
— Это сознания сотен иллоев, наша память, наше наследие…
— Ваше наследие заражено. Он будет поглощать сам себя и все, до чего дотянется, — отрезал Бес. — Он болен. И это неизлечимо. Он не остановится.
— Что ты хочешь? — Ллойву взглянул на Беса. — С рождения нас учили преклоняться перед ним. Он был для Аст’Эллота всем, что только можно вообразить. Теперь он похож на выброшенного из теплого дома пса…Никому не нужен…
— Теперь он стал голодным хищником. Едва ты пустишь его, он сожрет тебя. И это станет лишь началом.
— Что ты предлагаешь?
— Отдай его мне.
— Если бы я знал, как…
— Я знаю как, — Бес гадко улыбнулся, отчего по коже пробежали мурашки. — Но тебе надо подготовиться, иначе все случится не в твою пользу.
— Каким образом?
— Наберись сил для начала, — Бес удовлетворенно кивнул. — Они тебе понадобятся.
Ллойву оперся затылком о стену. Что же такое стояло перед ним сейчас?
— Что ты сделал с ранеными? — Спросил он.
— Они пришли сюда убивать, — Бес пожал плечами. — И были готовы к смерти. — Ллойву горько усмехнулся.
— Ты ведь когда-то был человеком… — Задумчиво проговорил он, разглядывая Бесову фигуру. — Хотел бы я услышать твою историю…
— Ты услышишь ее, — кивнул Бес. — В свое время. Теперь время подумать о будущем.
— Ты снова говоришь загадками. — Ллойву устало отвернулся.
— Ты принял верное решение. Теперь не отступи от него. И мир будет спасен…
— От тебя?
— В то числе… — Бес довольно улыбнулся и отступил в тень. — Я — худшее, что с ним может случиться…
Ллойву посидел в тишине. Кто-то что-то говорил о предназначении. Можно не верить, но, похоже, не следовать нельзя. Сколь удивителен мир. Предстоит проделать огромную работу. Ллойву закрыл глаза.
Далеко на севере. В крепости Мельин Мариса засыпала под шум прибоя на своей постели. Лунный свет падал на нее из небольшого окошка, а кружащаяся в воздухе пыль в лунном свете создавала ощущение волшебства. Свет озарил на доли секунды спящую девочку.
— Я сделал, как ты хотела, — Бес встал так, чтобы лунная дорожка не касалась его ног. — Она будет в безопасности теперь.
Свет луны вздрогнул на доли секунды, очерчивая человеческую фигуру. Тонкий вдох едва различимый, подобно шепоту ветра, пронесся по комнате.
— Жертв было мало, — возразил Бес. — Меньше чем могло бы быть…
Лунная дорожка снова дрогнула. И на грани слышимости зазвучали слова. Бес послушал, потому опустил голову.
— Нужна твоя помощь. Он не дотянет до конца года…
Лунный свет вспыхнул ярче. Кто-то коротко ответил ему.
— Как пожелаешь, я присмотрю за обоими… — Бес дернулся ступить вперед, но сдержал порыв. — И буду ждать встречи…
Лунный свет снова вспыхнул и приглушился. Снова в комнатке никого кроме спящего ребенка не стало. Пыль падала в лунном свете, оседая на землю, как пыльца волшебной феи.
Закат застал двух путников в дороге. Путешественники решили разбить лагерь поодаль от дороги под большим раскидистым дубом. Они развели костер, и теперь огонь задорно потрескивал, подогревая котелок. Лица обоих путников скрывали широкие раструбы капюшонов тёплых, не по сезону, плащей. Путники вели негромкий разговор в ожидании, когда закипит варево, на чудном, непонятной никому языке. Пожитки лежали тут же, недалеко. Несмотря на тревожные времена, оба путника беспечно увлеклись разговором, не предполагая даже, что в ночную пору что-то может случиться. Наконец, один из путешественников стянул капюшон, и взгляду открылась странная, нехарактерная для местных жителей, внешность. Светлые, почти белые волосы серебрились даже в свете костра. Правильные черты лица уродовал только шрам от подбородка до виска. Путник невзначай коснулся раны, с неудовольствием отметив осевшую на пальцах зелень.
— Проклятый Дойве, — выругался второй, так же стянув капюшон. При первом взгляде на него, сразу бросалось в глаза сходство с первым, но у второго лицо украшала густая серебряного цвета борода, давно не стриженная у цирюльника, но все равно добавлявшая лицу благородства. Единственным существенным отличием между обоими были глаза, у первого ярко-зеленые, у второго мутного белесого цвета.
— Он использовал нож из обычного сплава, — заметил первый. — Этого следовало ожидать. Такие раны долго заживают.
