— Она мне показала будущее! — громко прошептала Вим, склоняясь ещё ниже, — она не обычное дитя, и вы знаете об этом, господин Лир.
— Боги, дайте терпения, — взмолился асатр тихо и повёл крода прочь сквозь толпу. — Что теперь с вами делать?
— Я папу видела! — вдруг выдала Марисса.
— Не он ли привёл тебя сюда? — Ллойву отвёл кродов к торговым палаткам, чтобы животные не помешали никому. — Слезайте! Вы голодны?
— Немного, — призналась Вимлин, слезая с широкого седла и помогая спуститься девочке. Постояла на земле какое-то время, приходя в себя. — На нём так неудобно! У него слишком широкая спина.
— Дома рядом с вашей достойной матушкой наверняка удобнее, — не удержался Ллойву, — у нас нет времени на обратную дорогу!
Неспешным шагом подошёл и Дженве, порешавший все вопросы. Казалось, его не трогала перспектива стать наставником для юной особы.
— Не надо назад! Мы вам поможем! — Вимлин, наконец смогла разогнуться, — я умею драться!
— Мы не собираемся драться, — возразил Ллойву, — кто вам сказал такое юная Вим?
— Я не такая уж юная! — вспыхнула девушка, — мне уже шестнадцать!
— Нам надо накормить наших гостей, — устав спорить Ллойву повернулся к брату, — и заняться тем, чем планировали.
— Нет худа без добра, Ловкач, — Дженве похлопал по мешкам на спине Ластвы, — здесь твои капли…
— К дьяволу капли! Надо отвезти юных дам в гостиницу, они отдохнут… пусть их там покормят…
— Я понял, — Дженве кивнул, — не принимай так близко к сердцу, может оно и к лучшему…
— Да, — поддакнула Вимлин, сверля лицо неприятного господина взглядом. Вот её кумир не говорит о возвращении, в отличие от этого.
— Хорошо, поговорим позже… — Ллойву оглянулся, поймав на себе неприятные взгляды полные холодного любопытства. — Вернёмся в гостиницу… пообедаем, а там посмотрим.
— Кушать хочу, — согласилась Марисса, вкладывая ладошку в руку Ллойву. Тот дёрнулся и отстранился.
— Да, покушаем… — согласился он проклиная про себя и Беса, и Вимлин, и всех вокруг заодно.
Рыцарь, облаченный в латы, внимательно выслушал господина Валыгу, поигрывая чётками в пальцах.
— Ты видел? — в очередной раз уточнил он. — Как супостат ворожил?
— Видел, — кивнул господин Валыга, — сотворил чары, да и глаза цвет поменяли. Не ровен час, чего случится! — И для убедительности господин Валыга осенил себя треглавом, да ещё и подобострастно склонил спину перед изображением Девы на стяге, стоящем у стены.
— Истинно веруешь? — сурово спросил рыцарь.
— Истинно-истинно, — покивал толстяк, — я-то помню, сколько бед наворотили супостаты чародейские. Бить их, не перебить, откуда — то да повылезут.
— Сразу мне не понравились, — бросил рыцарь, оглядываясь на служку с пером и листом бумаги за спиной, — волос сед, ясно, что от чародейства.
— Точно, точно…
— И одёжа странная, — продолжил рыцарь. Товарищ его в плаще до пола, стоявший до сих пор в тени, выступил вперёд, и господину Валыге захотелось сотворить божий знак ещё раз, но он удержался. Лицо этого истинника изуродовала перенесенная когда-то оспа, а поверх наложились ещё и несколько шрамов. Левое крыло носа отсутствовало, а левый глаз едва открывался.
— Спрошать надобно, — сказало это чудовище сиплым голосом.
— Спросим, — кивнул рыцарь. — Куда, говоришь, направились?
— К площади, кони в стойлах, знать, вернутся, — с готовностью подтвердил господин Валыга.
— Подождем, — просипело чудовище, отступая снова в тень, — пока открой нам их комнату, хозяин. Посмотрим, нет ли от них опасности.
— Открою, как не открыть… обязан содействовать.
— Придут — молчи пока, — предупредил рыцарь, поднимая взгляд на вспотевшее лицо господина Валыги. — Сами спросим…
— А ну как узнают, что вы их ждёте? — вдруг выдал толстяк. — Не придут?
— Найдем…
— Сыщем… — просипело из угла.
— Я устала! — капризно протянула Марисса.
— Давай подсажу в седло, — Ллойву, ведущий Черныша в поводу обернулся назад. Похоже, обе девицы уже не были рады своему порыву. Посчитав, что квартировать в той же гостинице опасно для дев, братья отправились искать место для ночлега. Ллойву отчего-то шел за мелькающей впереди спиной в чёрном. Бес сопровождал их, но на большом расстоянии, мало того, похоже, у него уже был готов ответ на вопрос, где отдохнуть усталым путешественницам. И теперь все они неспешно шли по узким щелям меж домов, что и на улицы были похожи весьма условно. Заставленные корзинами и всяким хламом они, скорее, являли собой нечто вроде троп посреди человечьего жилья. Мощение камнем закончилось сразу, как они вышли с площади, и теперь шли, поднимая небольшие облачка пыли с земли. Девицам пришлось идти пешими, долгая дорога в седле сильно утомила обеих.
— Не хочу! — девочка вытерла глаза грязным кулаком, — устала! — и она упрямо села на землю.
