— Это была рискованная авантюра, — наставительно проговорил Ллойву, обращаясь к Вимлин, а та наградила его ненавидящим взглядом. Дженве скинул свой мешок на спину Черныша, кивнув брату, чтобы придержал поклажу, и без слов поднял девчонку на руки. Дитя обняло его за шею руками, а ногам за талию, положило голову на плечо. Ллойву замер, наблюдая за реакцией брата на возможные видения, но тот оставался добродушно сосредоточенным.
— Ты ничего не видишь? — осторожно спросил он.
— Я вижу вывеску, может там будет комната? — Дженве пошел вперёд быстрее.
— Да нет же, — Ллойву тоже ускорил шаг. Кажется, девочка сразу заснула на руках. Может, в этом секрет? Когда дитя спит, видения её не тревожат? — Я не об этом.
Вимлин неровно шагала рядом. Они обе очень устали. Ллойву смягчился, слыша, как она сбивает шаг и спотыкается. В конце концов теперь с ним его книга и стило. А в городе, наверняка, можно достать ещё и перо с чернилами. Только добавилась забота о двух неосмотрительных девицах. Ещё и Бес, будь он неладен. Одно радует, чем больше они удалялись от внутреннего кольца, тем меньше внимания привлекали кроды. Здесь каждый был занят своим делом, и никому не было дела до приезжих чудаков. Даже патрули стражей лениво провожали их взглядами, но не чинили препятствий.
— Что здесь? — Ллойву поднял голову к бурому пятну на фоне неба.
— Не разобрать, — отозвался Дженве. Ллойву полез за пазуху за окулярами. — Но точно похоже на гостиницу.
— Зачем они тебе? — вяло поинтересовалась Вимлин, сонно моргая.
— Они помогают мне читать, — терпеливо ответил Ллойву, приглядываясь к вывеске. — «Игривая кобылица»? — он недоумённо повернулся к Дженве, — это что такое?
— Бордель, — тот расплылся в довольной ухмылке, — самое надёжное место…
— Ну, нет, Джев, они здесь ночевать не станут, — Ллойву решительно двинулся дальше, а Дженве обреченно вздохнул.
— Я бы заглянул сюда, — мечтательно протянул он, — попозже…
— Уверен, что заглянешь, но у нас сейчас иная цель.
Вимлин сделала вид, что не слышала. А девочка на руках асатра совсем расслабилась и растеклась на плече. Дженве без труда удерживал её одной рукой.
— Нам нужно что-то более приличное и чистое, — Ллойву мельком уловил движение чёрного пятна в соседнем переулке и направился туда.
— Спроси её про комнату, — услышал он тихое, мимолётное как вдох. В переулке у первого же дома немолодая женщина сметала с обветшавшего крыльца пыль и мусор. Ллойву, сам не понимая, зачем, последовал совету.
Спустя час Ллойву вышел на крыльцо невзрачного домика, затерянного на кривой, как палец ведьмы, улочке. Дженве успел покурить и прикинуть, как вернуться на площадь к полудню, и будет ли его там ждать неизвестный. Чего он хочет, и надо ли сказать об этом брату или не стоит тревожить пустыми заботами, а лучше разобраться самому. С одной стороны, глупый пустяк, может, чья-то дурная шутка. С другой — в мире люди все запутано. Все воюют против всех. И союзник может оказаться врагом, о неприятелях можно сказать прямо противоположное. Только не переступить черту, когда эти зеркальные игры становятся смертельно опасными.
— Я договорился об обеде и ночлеге для наших дам, проведаем их к вечеру, — Ллойву поправил перчатки на руках, — Черныша и Ластву обещали покормить. Вещи предлагаю оставить здесь. Теперь надо попасть к тьярду. Или хотя бы понять, что случилось с Джарием.
— Сейчас самое интересное происходит на площади, — задумчиво проговорил Дженве. — Но я не уверен, что нас такой поворот устроит. Что говорит хозяйка?
— Добрейшая госпожа Сальверсина опасается говорить с чужаками. И мне кажется, она посчитала меня каким то чудовищем. Взгляд был весьма красноречив, — Ллойву оглядел шуршащий ветошью на крышах переулок. Дома поднимались к небу, сходясь крышами, отчего у самой земли царил полумрак. Казалось, за каждой дверью их ждёт враг. Но Искра подсказывала, что опасности нет, потому братья оставались беспечно расслабленными.
— Встреть я тебя ночью, тоже бы посчитал чудовищем, — рассмеялся Дженве. — Не обижайся, братец, — он приобнял Ллойву, — я не со зла.
— Лучше подумай, как нам вызвать хоть каплю доверия у тьярда… Пока получается скверно. Врагов мы нажили больше чем союзников…
Олаф Стаавд Доенвальд. Последние буквы второго имени всегда его раздражали. Звучало как нажатие пальца на клопа или другую мерзкую ползучую тварь. Но родичей не выбирают, как не выбирают и имени. Коли предкам было угодно так тебя назвать, значит имя надо носить с гордостью, или так, что бы враги и завистники содрогались, услышав его.
