— Но это был несчастный случай. Должен был быть. Кто мог так безжалостно ее отравить? У нее в целом мире не было врагов. Все ее любили. Это тот болван доктор. Сделал ужасную ошибку и теперь пытается спасти лицо. О, я знаю, они говорят, что ошибки не было, потому что в лекарстве было все, что должно быть; но тогда как это могло произойти?
— Тем не менее мы должны исследовать любую возможность, — сказал Роджер и принялся спрашивать о слугах.
Брейси решительно их защищал. Нечего было даже думать, что кто-то из них мог сделать такое.
Не было и никакого иного лица с возможным мотивом для убийства.
— Знаю, что полиция вынюхивает повсюду, пытаясь отыскать, не связался ли я с какой-то еще женщиной, — презрительно произнес Брейси. — Я мог бы избавить их от забот, спроси они меня. Я даже не посмотрел ни на какую другую женщину с тех пор, как встретил Синтию.
— Нет. — Роджер потер подбородок. Это ни к чему не вело. — Вспомните, кто был лучшей подругой вашей жены в Марстоне? — Лучшая подруга жены знает о ней куда больше мужа.
— О, не знаю. Она не была так уж близка ни с кем. Много приятелей, но мало близких друзей. Думаю, лучше всего она знала Анджелу Берри.
— Сестру доктора Берри, выступавшую на дознании?
— Да. Она помогала Синтии с детьми, когда они были маленькими, пока мы не смогли нанять няню. И не взяла за это ни пенни. Сказала, что хочет что-то делать. Они с Синтией очень сошлись. Позже они не так часто виделись, ведь Анджела стала помогать брату с практикой, но, да, думаю, что можно назвать ее ближайшей подругой Анджелы в Марстоне.
— Ага. — Роджер мысленно пометил Анджелу Берри как лицо, которому он мог задать некоторые вопросы относительно покойной, которые не стоило предлагать мужу.
Но эта беседа будет посвящена мотиву, а более насущной материей для следствия была возможность. Покинув тюрьму, Роджер вновь повел машину в Марстон, намереваясь ехать прямо в Силверден.
Сиделка все еще жила в доме на случай, если полиция захочет ее еще раз допросить, и Роджер, вручив дворецкому записку от Брейси, пожелал ее увидеть.
Она излучала присущую опытной сиделке атмосферу уверенной компетентности женщиной с приятным лицом и седеющими волосами.
На вопросы Роджера сиделка отвечала охотно, с заметным шотландским акцентом. Было лишь два периода времени, когда бутылочка находилась вне ее наблюдения, в течение часа отдыха, когда она немного прогулялась, и когда с женой был Брейси.
— Да как кто-то может и подумать, что этот бедняга сотворил подобное. Полиция тут крепко ошиблась.
— Кажется, они думают, что он мог связаться с другой женщиной, — вставил Роджер.
— Трепло! Да я знаю таких. У них одна женщина и только одна. Да это как раз самые отличные мужья.
— Тогда что вы думаете?
Сиделка признала, что ничего. Она не знала, что и думать. Все это было для нее загадкой. Насчет случайной ошибки в приемной доктора она сомневалась и отмечала, что симптомы миссис Брейси, проявились бы, конечно, гораздо сильнее, будь мышьяк в лекарстве с самого начала.
— Тогда вы думаете, что это убийство? — настаивал Роджер.
— Эх, — уныло ответила сиделка. — Боюсь, оно. Но кто мог хотеть прикончить бедное создание?
— И если это убийство, а мистер Брейси его не совершал, то все должно было произойти, когда вы вышли пройтись. Кто-то должен был зайти в комнату, пока миссис Брейси предположительно спала, и подмешать мышьяк в бутылочку. Я должен увидеть слуг.
Слуг Роджер увидел, но помочь они не смогли. Дворецкий всю вторую половину дня стоял на посту, но никто в дом не входил. Заходили двое, миссис Эйрс и миссис Джеймисон, спрашивали о миссис Брейси, но они не пошли внутрь. Есть другой вход в дом? О, французские окна в гостиной открываются в сад. Дворецкий признал, что кто-то мог подойти к ним незамеченным, войти через них в дом и незаметно прокрасться в комнату миссис Брейси.
— Уже увидев, что сиделка ушла, — добавил Роджер. — Но, должно быть, это рискованно.
— Очень рискованно, сэр. Он должен был пересечь холл и подняться наверх, но лестница видна отсюда до самой верхней ступеньки, а я все время после полудня был здесь или в холле.
— Итак, не вижу, как это можно было проделать, — сказал Роджер. Он уже отверг идею, что преступление совершил кто-то из слуг; независимо от мотива он был убежден, что ни один из них не способен на такое; дело было открытым, а не закрытым. — Что ж, думаю, мне лучше поговорить с миссис Эйрс и мисс Джеймисон. Они должны были что-то видеть. Дадите мне их адреса?
Миссис Эйрс, пожилая леди с безупречными манерами, жаждала помочь, но не могла этого сделать. Она никого не видела, ничего необычного не заметила, просто оставила цветы и ушла.
Без особой надежды Роджер отправился беседовать с мисс Джеймисон. Наконец, он нашел ее в местном теннисном клубе и дождался, пока она не кончит сет. Это была крупная леди с крепкими мускулами, прекрасно обращавшаяся с мячиком, и Роджер не пожалел, что десять минут просидел в шезлонге, наблюдая за ней.
