В этот момент из-за угла дома выбежала возбужденная горничная и облегчила Роджеру обвинительное заключение. Она извинялась:
— Он поставил вам ловушку, сэр? Мне так жаль. Он всегда так делает. Сущий дьяволенок, вот он кто. Заставляет людей прыгать ради собственного удовольствия.
— Нет! — возмущенно заявил ребенок. — Я так делаю, потому что буду доктором, как дядя Роберт, и начинаю изучать их реаткции{4}.
— Ты, гляжу, много знаешь о таких вещах.
— Ага. Я все знаю. Если вы прыгаете достаточно далеко, когда взрывается ловушка, это реаткция, вы показали ее. Ты такое не понимаешь, Эффи.
— Мы все будем счастливы, когда он уедет, сэр, — поделилась горничная с Роджером. — Он невозможен. Только сегодня утром я застала его в приемной. Он схватил множество бутылочек и пытался приготовить лекарство. Не знаю, что скажет доктор.
— Я не пытался, — сообщил возмущенный пострел. — Я самое настоящее лекарство готовил. Доктора знают про лекарства, а? И я могу ходить в приемную, когда хочу. Тетя Анджела сказала, что могу. Круто же!
— Мой рецепт, — сказал Роджер горничной, воистину милой и обаятельной девушке, — посечь его по задним частям самой гибкой розгой, какую сможете найти. До свидания.
Он отправился по своим делам.
Переходя, погруженный в свои мысли, дорогу, он обнаружил, что кто-то почтительно спрашивает, не он ли мистер Шерингэм. Он охотно признал это.
— Везде ищу вас, сэр. Мистер Дэйн, это дворецкий из Силвердейна, сказал мне пойти найти вас.
— Да?
— Я садовник, сэр, и мистер Дэйн говорил со мной, когда вы ушли, и сказал ему, что весь тот день, когда хозяйка умерла, работал в саду, возился с астрами. Он подумал, что вам будет интересно.
— Это звучит очень интересно, хотя не могу сказать, что так уж люблю астры. Это все?
— Мистер Дэйн думал, что вам будет интересно узнать, потому как вы говорили с ним про окна в гостиной.
— О! — Интонация Роджера переменилась. — А где именно вы работали?
— На клумбе напротив дома, прямо рядом с гостиной.
— Вы были там с трех до четырех?
— Я там был с двух до пяти, сэр. Я должен был там немножко прополоть, чтобы цветы потом выросли.
— Дьявольщина! — сказал Роджер.
Вся основа его теорий взлетела на воздух.
Он продолжил свой путь и вновь свернул на Хай-стрит к офису адвоката, а его ум в это время лихорадочно работал. Переступив порог, он пожал плечами и сказал вслух:
— Но тогда это и должна быть правда.
Роджер вновь пожелал видеть главу фирмы.
Маленький пожилой адвокат посмотрел на него с кривой улыбкой.
— Итак, мистер Шерингэм? Вы уже раскрыли тайну?
— Да, — сказал Роджер, усаживаясь в кресло.
— Как? Вы уже? Господи благослови! — Он протер очки в позолоченной оправе и с сомнением вгляделся в Роджера.
Роджер скрестил ноги и явно погрузился в созерцание раскачивающегося носка ботинка.
— Да, уже. Должен был раскрыть, потому что это единственное возможное объяснение. Но мне пришлось серьезно скорректировать мои идеи. — Он изложил содержание своих бесед и построенную на этом теорию.
— Как видите, предполагая убийство, считая доказанным, что бутылочка, не покидавшая рук доктора Рида с момента приготовления до передачи мальчику для доставки, не содержала яд, когда была принесена в комнату больной, и основываясь на моем личном суждении, что никто из обитателей дома не виновен, я остался при единственном возможном решении — что мышьяк был введен в отсутствие сиделки с трех до четырех часов кем-то извне, проникшим в дом через французские окна в гостиной, единственным явно не охраняемым путем. Но теперь у нас есть свидетельство садовника, что никто не мог пройти этим путем, и мы должны снова начинать с самого начала.
— Да-да, — покивал его собеседник. — Вижу.
— Поэтому, считая уже доказанным, что после попадания бутылочки в дом яд мог попасть в нее только в это время и этим способом, мы очевидно приходим к заключению, что он не попадал туда после того, как бутылочку привезли в дом. Другим словами, он был уже там.
— Господи благослови! Тогда доктор Рид...
— С другой стороны, мы имеем несомненную уверенность доктора Рида, что он этого не делал и не мог сделать, и я ее принимаю. Тогда он был добавлен не доктором Ридом, а кем-то еще.
— Но, насколько я понимаю, полиция убеждена, что яд должен был быть добавлен после того, как лекарство попало в дом, поскольку первые две дозы не вызвали симптомов отравления.
— Думаю, мы можем это объяснить. Нет, истинная суть дела, по-моему, в том, что лекарство содержало все необходимые ингредиенты плюс мышьяк. Можно сказать, что это доказывает, что мышьяк был добавлен позже, но так ли это?
— Вы же не имеете в виду, что... что мышьяк уже был в бутылке, когда доктор Рид приготовил лекарство?
— А что, разве это так невероятно? — заулыбался Роджер.
— Это... вполне возможно, полагаю, — нерешительно начал юрист. — Но едва ли вероятно, не так ли?
— Это зависит от того, кто мог оставить там мышьяк.
— Но, конечно, — возразил адвокат, — никто не допустит столь преступной неосторожности.
