Услышав его имя и род занятий, она громко вскричала, что точно та же идея посещала ее и должна была бы посетить полицию, не будь они все от главного констебля и ниже конгениальными идиотами. Но, увы, она не могла подкрепить эту теорию никакими данными.
— Но это была женщина, мистер Шерингэм, — гремела она, тряся покрасневшей головой. — Поверьте мне. Мысль насчет Тома Брейси так абсурдна, что и думать о таком не стоит. Нет, это какая-то женщина решила, что у нее что-то есть против бедной Синтии.
— Конечно, мышьяк — женское оружие, — согласился Роджер, уже пришедший к тому же выводу.
— Я это и говорю, — заявила мисс Джеймисон, сопроводив слова угрожающим кивком. — Но нет толку спрашивать меня, кто это мог быть, потому что я пораскинула мозгами, и еще пораскинула, но не придумала.
— Я думаю спросить мисс Берри, не сможет ли она указать на кого-то, кто мог питать враждебность к миссис Брейси.
— Да, стоит это сделать. Анджела должна сказать, если такое было.
— Кстати, — сказал Роджер, — в какое время вы заходили в Силверден?
— Не могу сказать с точностью до минуты, но не позже десяти минут четвертого, потому что в четверть я уже точно играла тут.
У Роджера появилась идея.
— Вы не могли бы вспомнить, кто из друзей миссис Брейси был тут, когда вы пришли, мисс Джеймисон? Вы, должно быть, зашли в Силверден сразу после ухода сиделки, так что любой, кто был здесь до вас и оставался до четырех, имеет полное алиби.
Мисс Джеймисон повращала глазами и смогла назвать пять имен, из которых Роджер знал только про Анджелу Берри. Затем он их тщательно записал, чувствуя, что, наконец, установил нечто, пусть и негативное. А Анджела Берри оставалась в теннисном клубе почти до обеда, так что она в любом случае чиста.
Следующий визит Роджер нанес к доктору Риду, удачно оказавшемуся дома. Доктор был возмущен вердиктом на дознании и полностью согласился с теориями Роджера. Смерть миссис Брейси была явным убийством, сиделка была вне подозрений, кто-то должен был зайти в дом в тот судьбоносный час, но он даже предположить не мог, кто.
— Да, в хорошенькое дельце затащили меня эти болваны присяжные, — закончил он. — Я уже раз пять водил полицию в приемную, давал взвешивать запасы мышьяка и сравнивать с записями о расходовании ядов.
— Полагаю, они совпадают? — небрежно спросил Роджер.
— Нет, увы, — усмехнулся доктор. — На самом деле у меня больше мышьяка, чем показано в записях, и это их беспокоит.
— Но как это могло произойти?
— Ну, очевидно, я купил когда-то унцию и забыл ее внести. Я им сказал, что уже восемь лет делаю препараты сам, и не могу притворяться, что вспомнил, что делал восемь лет назад.
— А к банке с того момента не прикасались?
— Нет.
Покинув дом доктора Рида и направляясь по марстонской Хай-стрит в поисках дома доктора и мисс Берри, Роджер чувствовал, что плавает в этом деле больше, чем когда-либо ранее. Он ясно чувствовал, что стоит на верном пути, но проследить след казалось невозможным. Выход был один — пытаться его проследить.
Доктор Берри вышел, и горничная очень сомневалась, можно ли увидеть мисс Берри.
Роджер извлек карточку и что-то нацарапал на ней.
— Отнесите ей, — заявил он, — и скажите, что это очень срочно.
Горничная вернулась с сообщением, что мисс Берри встретится с гостем.
В лучшие времена, должно быть, Анджела Берри была самой обычной женщиной; но сейчас ее глаза покраснели от слез, а лицо выражало опустошение. Неясным голосом она попросила посетителя садиться.
Роджер сразу приступил к делу.
— Мне неприятно беспокоить вас, мисс Берри, но это действительно вопрос жизни и смерти. — Он кратко изложил свои точку зрения и мысли и спросил, может ли она назвать кого-либо, таившего неприязнь к миссис Брейси.
Мисс Берри была в замешательстве.
— Н-нет. Нет, не могу.
— Точно?
— Точно, — твердо сказала она.
— Как жаль. А можете вы предположить, у кого имелся иной мотив для ее устранения? Вы думаете, Брейси говорит правду, что другой женщины не было? Он никого не покрывает? Простите, я должен говорить прямо.
— Конечно нет, — ответила мисс Берри с некоторым возмущением, выглядевшим не вполне уместным. — Мистер Брейси никогда... даже вопрос так вставать не может. Мистер Брейси — достойнейший человек.
— Ага. Тогда вы ничего не можете предположить? Даже направления, в котором я могу двигаться? Знаю, вы были ближайшей подругой миссис Брейси. Вы не можете сообщить ничего, что могло бы помочь? Поверьте, сейчас не время для секретов.
— Нет, боюсь, совсем ничего, — сказала мисс Берри. Она смотрела на Роджера медленно расширяющимися глазами. — Мистер Шерингэм, он не... он в опасности?
Роджер ответил на ее взгляд. Он не был удовлетворен. Поведение женщины казалось ему уклончивым. «Уверен, она что-то знает, — думал он, — или решила, что знает; полагаю, что-то позорное для жены; был след замешательства; но она не выдаст секрет, пока не напугана. Я должен ее припугнуть».
— Да, — медленно сказал он, — мистер Брейси, несомненно, в серьезнейшей опасности.
