Не та дочь полностью

На лице Оливии никаких следов вчерашнего испуга. Неужели она прошептала эти странные зловещие слова только для того, чтобы устроить мне бессонную ночь? Она раз за разом расставляла ловушки, и каждый раз я попадалась, как она и рассчитывала. Ярость пылает в груди огнем. Ненавижу ее. Искренне ненавижу. Почему она пытается разрушить мою жизнь? Вбить клинья между мной и людьми, которых я люблю, пока не разверзнется непреодолимая пропасть и я не останусь совсем одна на голой скале. Напоминаю себе, что сегодняшний день не мой, а Флоренс. Из-за Оливии я опоздала на подготовку к свадьбе лучшей подруги, хотя обещала быть вовремя. С расстроенными нервами, сдерживая гнев, выхожу из ванной.

Естественно, Флоренс как невеста ни на секунду не остается одна, поэтому я не могу всё объяснить или извиниться. Вместо этого я стараюсь быть максимально полезной и жизнерадостной. Я становлюсь официанткой, уборщицей, прачкой. Навожу порядок в номере, создавая идеальный фон для предсвадебной репортажной съемки; готовлю напитки на всех – мне даже удается удержаться от улыбки, когда Оливия просит сделать другой кофе. Отпариваю наши платья. Плечи ноют от разглаживания всех складочек и морщинок на шалфейно зеленом шелке. В перерывах я фотографируюсь и стараюсь не замечать, как Флоренс нежно обнимает Оливию за талию, а от меня держится на расстоянии пары дюймов. Утро проходит в потоке шампанского, фотосъемок, щипцов для завивки и туши для ресниц.

Вскоре Флоренс облачается в платье невесты. У него квадратный вырез и жемчужные бретельки с асимметричным низом, открывающим очень дорогие туфли, которые она еще ни разу не обувала. Ее темный «французский боб» уложен волнами и убран под жемчужный ободок. Губы, как всегда, накрашены в любимый алый цвет. Она стоит поодаль, слушая наставления свадебного организатора Зары.

– Главная подружка невесты и просто подружка – подойдите ко мне, пожалуйста, – просит фотограф.

Я открываю было рот, чтобы поправить ее, что мы обе главные, но тут же закрываю: вообще-то это неважно. Улыбка Оливии слишком самодовольна, чтобы выглядеть очаровательной. Нас просят позировать перед большим эркерным окном. Мы уже в платьях, с прическами и макияжем. Оливия – само совершенство с густыми, до талии, волнами волос, ниспадающими по спине блестящим каскадом. У нее длинные ресницы, длинные ноги и тонкая талия. Она обвивает меня изящной рукой, и я сдерживаюсь, хотя так хочется оттолкнуть эту чужую женщину.

Мы улыбаемся в камеру.

– Теперь посмотрите друг на друга.

Я нехотя поворачиваюсь. Она до боли красива. Ее кожа гладкая и влажная. Неудивительно, что она обманула всю страну своей трагической историей. Потому что безобразная ложь никогда не слетает с губ таких красоток.

Камера отъезжает.

– Улыбайтесь, – инструктирует фотограф.

Оливия тут же дарит мне самую ослепительную улыбку, на фоне которой моя собственная кажется натянутой и клоунской.

– Внимание – туфли! – взвизгивает Флоренс. Мы поворачиваемся и видим, как она достает из коробки пару очень дорогих ярко-желтых дизайнерских туфель на каблуках. Фотограф в восторге.

Флоренс изящно опускается на стул, чтобы обуться.

Оливия сжимает мою талию, привлекая внимание:

– Это… – шепчет она, – ореолин?

И я возвращаюсь в тот день в парке, когда мы стояли рядом с подсолнухами и так хохотали, что в уголках глаз появились морщинки. Я улыбаюсь воспоминанию, Оливия тоже, ее лицо расплывается в улыбке.

– Ореолин, – опять шепчет она, словно ей в рот попала смешинка.

Щелк. Щелк. Щелк.

Голова кружится. Фотограф сделала уже миллион снимков – я и Оливия. Я и незнакомка. Я и самозванка. Смех в груди увядает, я отстраняюсь от Оливии с ее дурацкими играми. Она выглядит обиженной. Искренне огорченной. Я смотрю с недоумением: она как маятник, который раскачивается от ехидных улыбочек и язвительных замечаний до смеха и сестринской привязанности. Почувствовав напряжение, фотограф оставляет нас в покое.

Церемония уже близко. Стоя у окна, я разглядываю гостей, столпившихся внизу во дворике, и мельком замечаю родителей – маму в шляпке лавандового цвета и папу в галстуке в тон.

– Уже совсем скоро, – рядом появляется Флоренс. – Прекрасно выглядишь.

Я поднимаю руку, демонстрируя платье простого покроя, выбранное ею:

– Это целиком твоя заслуга. Помнишь свадьбу Эммы?

Подруга морщится:

– О боже, да. Настаивать, чтобы подружки невесты сделали себе конские хвосты, – это акт агрессии.

Мы улыбаемся друг другу, и лед наконец-то тает.

У нас мало времени, и я пользуюсь случаем всё объяснить:

– Я правда сожалею. Мне так жаль, Флоренс. Телефон почему-то оказался выключен, мне назвали неправильный номер и…

– Всё в порядке, – мягко обрывает она. – Вначале я разозлилась, но… – Она вздыхает. – Теперь всё хорошо, правда? Ты здесь, и это главное. Просто… ты можешь пообещать, что больше никаких сюрпризов? Я хочу, чтобы с этого момента свадьба прошла гладко.

Я киваю:

– Обязательно. Обещаю.