Она обнимает меня. Я вдыхаю знакомый аромат инжира и цветущего лотоса от «Джо Малон» и слышу щелчок камеры: фотограф поймала нас издалека. А из-за плеча Флоренс за нами наблюдает Оливия. Ее смешливость и сестринские чувства куда-то испарились. Холодные голубые глаза встречаются с моими, и злобная улыбка медленно ползет по ее лицу.
Мы стоим в коридоре перед залом для церемоний. За дверью слышен возбужденный гул: все с нетерпением ждут появления невесты. Я на взводе от предвкушения и нервов. Главное – не споткнуться: Флоренс меня прикончит, если я растянусь на полу в проходе. Из-за меня уже и так куча проблем и стрессов.
У Флоренс дрожат руки, и это странно: она всё утро была такой спокойной. Хотя она актриса и большую часть жизни провела на сцене. Я только сейчас понимаю всю важность этого момента для нее. Она смотрит на меня, прикусив нижнюю губу, и я чувствую невероятную радость от того, что она ищет поддержки именно у меня.
Я прохожу мимо Оливии и встаю рядом с лучшей подругой.
– Дыши глубже, – советую я. – Помни: главное – это ты и Дэниел.
Флоренс слегка расслабляется и кивает:
– Я и Дэниел.
Мы улыбаемся друг другу, и я чувствую прилив любви к ней.
Струнный квартет начинает играть «Она пылает» Фоя Вэнса[57].
Настает моя очередь идти по проходу между свечей. Свадебный организатор строго инструктировала нас держать голову высоко, цветы – низко, расправить плечи, широко улыбаться и двигаться медленно. Зал великолепен – со сводчатым потолком и огромным окном с видом на розарий, из которого льется золотистый свет, и всё сверкает. Вижу родителей. Мама вытирает глаза, и я понимаю: она мечтает, чтобы это я шла по проходу в пышном белом платье. Когда она узнает о расставании с Оскаром, это разобьет ей сердце. Отец улыбается мне так широко, по-настоящему, искренне, что я невольно улыбаюсь в ответ и чувствую исходящую от него нежность, даже когда занимаю свое место впереди. Затем появляется Оливия и плавно скользит ко мне. Она великолепна. Сдержанная. Сияющая. Теперь я понимаю, почему некоторые девушки специально выбирают себе невзрачных подружек невесты: Оливия затмила всех. Я оглядываюсь по сторонам и замечаю устремленные на нее голодные, горячие взгляды мужчин и тоскливые, завистливые – женщин.
Музыка становится громче, появляется Флоренс. Она улыбается и прижимает к груди букет из подсолнухов и роз. Теперь до конца жизни, даже в самые тяжелые дни, с ней будет Дэниел. Он будет ждать ее дома, и ей больше никогда не придется просыпаться одной. Я чувствую укол зависти, который тут же заглушается приливом счастья: подруга его заслуживает.
Она подходит к алтарю, в восхищенном взгляде Дэниела читается «не могу-поверить как мне повезло», и я вдруг вспоминаю лицо Оскара в тот день, когда я согласилась принять его предложение. Он заказал частный урок рисования, что показалось странным: он не способен нарисовать даже фигурку из палочек. Преподаватель предложил запечатлеть самый счастливый момент в наших отношениях. Когда время истекло, Оскар рывком развернул мольберт, и я ахнула при виде прекраснейшей акварели, нарисованной явно не им. Я сразу узнала своего любимого художника. На картине были мы с Оскаром: встав на одно колено, он протягивает коробочку с кольцом, а я прикрываю рот руками в радостном изумлении. Он специально заказал эту работу. Она висит в нашей спальне, и мне становится больно: теперь ей предстоит пылиться на чердаке.
По плану церемонии Флоренс вручает мне свой букет. Он тяжелее, чем кажется, и я стараюсь не уронить его. Регистратор велит нам занять свои места. Мы с Оливией садимся впереди всех на два отдельных стула. Рядом Флоренс предусмотрительно поставила несколько светильников из латуни и стекла, чтобы наш ряд не выглядел совсем пустым.
Сьюзен занимает центральное место на сцене.
– Моя дочь попросила меня прочитать отрывок из «Выбора капитана Корелли»[58], – сообщает она. Она тоже актриса, как и Флоренс.
Обожаю эту книгу. Мы с Оскаром вспоминали о ней, обсуждая будущую свадьбу. Слезы катятся по щекам, когда Сьюзен зачитывает слова о том, что любовь на время сводит с ума. Боже, как Флоренс и Дэниел смотрят друг на друга. Они так влюблены. Я рада, что сердце лучшей подруги в руках прекрасного, заслуживающего доверия мужчины.
И тут Оливия трогает меня за коленку и щиплет сквозь шелк. Я подпрыгиваю и поднимаю на нее взгляд – спросить, какого черта она так делает. Но в ее глазах столько злобы, что слова застревают в горле. Она наклоняется ближе. Я чувствую ее дыхание на шее. Она шепчет:
– Если продолжишь копать, мы закопаем тебя рядом с твоей
По венам разливается холод.
– Что? – шепчу я.
Она убирает руку и как ни в чем не бывало смотрит на жениха и невесту. В том месте, где впились ее пальцы, кожа до сих пор горит. Если задрать подол, там окажутся красные отметины, которые наверняка превратятся в ужасные фиолетовые синяки.
Она правда только что сказала, что моя сестра мертва? Тугая волна паники сжимает грудь, лишая возможности дышать.
