– Ну, во-первых, у Винсента было не все в порядке с эмпатией. Знаете, он совсем не понимал других людей и не умел с ними общаться. Ему приходили в голову эти разные гениальные идеи, как заставить покупать то или иное, как сделать продукт привлекательным, но он понятия не имел, о чем думает его собеседник. Потом он прокручивал разговоры, которые вели в его отсутствие, и делал для себя выводы. Но и это еще не все. Винс воровал чужие идеи. Одно время он очень любил устроить у себя в кабинете совещание, позвать художников, копирайтеров, меня или Уоррена и начать что-то обсуждать. А потом оставлял нас одних. Все это быстро раскусили и, когда он выходил из кабинета, говорили только обо всякой ерунде. Он был бы счастлив, если бы мог установить прослушку на всем этаже и даже в телефоны, но Рэнфорд, конечно, сразу бы такое пресек.
– Мистер Ричардс начинает мне казаться немного ненормальным.
– Да, ничего особенного. Он был обычным амбициозным беспринципным гадом. То, что нужно, чтобы сделать карьеру в рекламе. И еще бесконечно одиноким, потому что умел манипулировать людьми, но совсем не мог научиться понимать их.
Я позвал официанта, чтобы расплатиться по счету, но Коттон Лич покачал головой.
– Это я вас пригласил, я вас и угощаю. Если увидите Уоррена, передайте ему, что мы все в конторе на его стороне. Надеюсь, это кошмар скоро закончится.
– Вы все-таки думаете, что мой брат убил Ричардса?
– Да, не знаю я, – ответил Коттон, надевая шляпу и выходя на улицу. – Винс запросто мог сам украсть пистолет из кабинета Уоррена. Может, он так разозлил какого-нибудь из своих соседей, что тот пришел и застрелил его. Винс сам не замечал, когда сильно обижал людей.
Я пошел к своей машине, размышляя о том, что в словах Лича было что-то интересное. Жаль, конечно, что у Ричардса в его горном домике не было соседей, которых он бы мог «разозлить» – согласно газетным статьям, дом стоял на отшибе, и другие обитатели Колдер-Спрингс, преимущественно также являвшиеся городскими жителями, приезжавшими на выходные или в охотничий сезон, не интересовались жизнью друг друга и никогда не видели Винсента. Даже домработница разговаривала с ним всего пару раз, да и то по телефону, в основном она приходила в пятницу до появления хозяина, чтобы заполнить холодильник, протереть пыль и пропылесосить, а потом только в понедельник уже после его отъезда, чтобы вымыть дом, сменить белье, вынести мусор и забрать остатки скоропортящихся продуктов себе и мужу.
Однако мне показалось интересной идея, что Ричардс сам мог украсть пистолет из стола Уоррена. Наверняка брат рассказывал коллегам об оружии и о том, что никогда им не пользуется. Ричардс в любой момент мог зайти в кабинет коллеги будто по делу и положить пистолет в карман пиджака. Интересно, зачем ему это могло понадобиться?
Я вспомнил еще один абзац из газетных откровений уборщицы. Оказывается, она нередко обнаруживала следы женского присутствия после выходных. Но не могла сообщить, была ли у хозяина какая-то постоянная спутница или он менял пассий для загородного отдыха. Судя по репутации Винсента Ричардса, скорее всего, он использовал дом в горах, чтобы проводить время с различными подругами подальше от городских сплетен.
Вдруг на этот раз Ричардс тоже приехал в коттедж не один. Он взял пистолет Уоррена, чтобы чувствовать себя защищенным, все-таки дом в горной глуши. Хотя в таком случае зачем он украл оружие у брата вместо того, чтобы просто одолжить. Потому что не умел общаться с людьми, ответил мой внутренний голос. Итак, он пригласил спутницу, но что-то пошло не по плану, и девушка застрелила его. Затем она убрала все следы своего присутствия и выбросила оружие в ручей. Зачем, он же был не ее? Она просто могла бы бросить ствол на месте преступления. Наверное, запаниковала или не знала, как вытереть свои отпечатки. В моей теории было слишком много допущений, чтобы всерьез над ней размышлять.
Полиция не нашла никаких следов проживания постороннего человека в доме, ни мужчины, ни женщины. Никто не мог бы убрать за собой настолько идеально. Либо Винсент и его спутница начали ссориться сразу по приезде, либо он все-таки был дома один, когда его застрелили.
