Конечно, в жизни она отличалась от портрета, стоявшего на столе Уоррена. Сейчас ее светлые волосы были забраны в хвост и схвачены широким обручем, от чего скулы казались еще четче и выразительнее. Глаза были лишь чуть-чуть подведены, также как и губы. Я бы подумал, что застал невестку за уборкой или готовкой, вот только вместо домашнего платья с фартуком на ней был ладно скроенный спортивный костюм бирюзового цвета. Я готов был спорить, что это ее облачение стоило дороже, чем мой собственный костюм для торжественных выходов.
– Извините, я упражнялась наверху. Не успела переодеться. Не обращайте внимание на мой вид. Я правильно поняла, что вы Дуглас, младший брат Уоррена? Я Вайолет – она протянула мне руку, но я продолжал стоять столбом и пялиться на нее.
– Вы упражнялись? – наконец выдавил я.
– Да, наверху, – терпеливо ответила Вайолет. – Мы переделали одну из пустующих спален в гимнастический зал. Я каждый день там занимаюсь после того как плаваю в бассейне. Надо поддерживать хорошую форму, ведь я не становлюсь моложе. Я и Уоррену все время говорила, что ему нужно следить за фигурой. Он же практически целые дни проводит в офисном кресле, только иногда играет в гольф с клиентами, да и то больше закидывает мячи в кусты, чем в лунку. Я записала нас на теннис и сквош, но у него постоянно не хватало времени. И вот…
Она печально вздохнула, будто бы нежелание Уоррена заниматься спортом и привело его в тюрьму.
– Дуглас, можете смешать мне скотча и содовой? Некрепкий, скотча поменьше, примерно на палец. И столько же содовой. Льда не нужно.
Пока я выполнял заказ, Вайолет примостилась на высоком табурете за барной стойкой и внимательно меня разглядывала.
– А вы выше Уоррена и Джорджа. И вообще на них не похожи. Почему мы с вами раньше не были знакомы?
– Вы же знаете нашу историю? Меня практически исключили из семьи за то, что я бросил работу в полиции и занялся частным сыском.
– Понимаю. Чертовы ханжи. Ваш отец закатывал Уоррену кошмарные сцены, когда тот сообщил, что мы собираемся пожениться.
– Стины не разводятся.
– Именно. Хотя вы даже не католики. Не понимаю, из-за чего было устраивать такую драму. Уоррен ничем не обидел Пегги и дочь, платил им щедрые алименты. Он же не виноват в том, что любовь между ними давно прошла, а у нас только началась. Почему он должен был отказываться от собственного счастья?
Я хотел бы знать, что она сама нашла в моем брате. Конечно, сейчас без грима и на ярком свету гостиной было заметно, что Вайолет уже не молодая девушка, морщинки у глаз выдавали, что ей около тридцати, а, может, чуть больше, но она все еще оставалась настоящей красавицей. А с ее лепкой черепа и точеной фигурой можно было предсказать, что она и после пятидесяти будет способна сводить мужчин с ума. К тому же, как я понял, Вайолет не стремилась к семейному уюту, вряд ли горела желанием заводить детей, которые сведут на нет все ее спортивные упражнения. Почему же она выбрала Уоррена – состоятельного, да, но не баснословно богатого мужчину средних лет, обремененного бывшей женой и ребенком.
– Послушайте, Вайолет, я пришел к вам, поскольку верю, что Уоррен не убивал Винсента Ричардса.
– Конечно, не убивал! Это же очевидно. И между мной и Винсом ничего никогда не было. Во всяком случае, с тех пор как я вышла замуж. Не знаю, зачем эти мегеры из конторы Уоррена распространяют лживые слухи.
– Значит, вы все-таки встречались с Ричардсом до того, как выйти за моего брата.
– Я бы не назвала это «встречались». Он ухаживал за мной, приглашал в ресторан, звал провести с ним уик-энд в том самом загородном доме. Но я быстро поняла, что для Винса это всего лишь очередное развлечение, краткосрочный роман. Его не интересовали серьезные отношения. Ни с кем, а не только со мной. По-настоящему Винсент любил только свою сестру. Я имею в виду, что она была единственным человеком, до которого ему вообще было дело.
– Вы с ней встречались?
– Нет, ни разу. Она жила в другом городе или даже штате, такая вечная студентка. Я даже не помню ее имени. Просто Винс часто говорил о ней, я знаю, что он постоянно звонил ей и навещал. Я так поняла, у девушки были какие-то проблемы в молодости, а он считал, что все еще несет за нее ответственность. Так что Винс не был эгоистичной сволочью, как многие думают. И со своими подругами он обращался уважительно. Когда я сказала ему, что не заинтересована его предложениями, он не стал настаивать или как-то ставить палки в колеса Уоррену, который с самого начала дал понять, что настроен очень серьезно, а не просто хочет затащить меня в постель.
Меня слегка шокировала ее откровенность, но заинтересовало кое-что еще. Вайолет говорила по-английски четко и правильно, но во время ее длинной речи я уловил едва различимый акцент. Чуть более твердые согласные и густые гласные мелькнувшие в паре слов.
– Откуда вы родом? Вы ведь родились не в Америке?
– Я из Румынии. Странно, что вы заметили. Я много сил потратила, чтобы говорить чисто, вы первый за много лет, кто услышал акцент. Наверное, из-за того, что я волнуюсь.
