– Мне рассказал сам Уоррен. Мы проводили довольно много времени вместе. Сидели здесь, а чаще в моей оранжерее, пили чай и беседовали. Мы стали хорошими друзьями. Я знаю, о нашем общении ходили какие-то слухи. Никто в наше время не верит, что мужчина и женщина могут часами разговаривать просто потому, что им комфортно друг с другом. Меня эти слухи не интересовали, Уоррена тоже. Вернон, мой муж, знал, что между нами нет… никакой сексуальной или романтической связи. Не могу сказать, что он одобрял мою тесную дружбу с Уорреном, но у него не было повода чинить препятствий. К тому же я почти все время провожу в одиночестве в этом доме, а Вернон часто отсутствует. Я так и не сумела завести настоящих подруг в Лос-Анджелесе, я не вожу машину, к тому же мне не очень хочется… выходить. Мне больше нравится проводить дни в саду среди своих теплиц или в оранжерее. Ну и Уоррен часто заезжал проведать меня, поговорить.
– Как началась эта дружба?
– Вы будете смеяться, но в какой-то момент вашего брата очень заинтересовало то, что я из Вьетнама. Я заметила, как вы были удивлены, увидев меня, но деликатно обошли эту тему. Уоррен мне рассказывал о странностях вашей семьи. Именно на этой почве мы поначалу и стали общаться с Уорреном. Он нашел какие-то старинные семейные документы, из которых следовало, что среди ваших предков были вьетнамцы.
– Неужели? Мне казалось, отец уничтожил все следы азиатского присутствия. И я не ожидал, что Уоррен заинтересуется этой историей.
– Вот видите. Ваш брат совсем не такой, каким вы его представляли. В какой-то момент он почувствовал пустоту в жизни. Захотел узнать больше о своей семье, о корнях. Он начал изучать семейные архивы, старые дневники, которые хранились на чердаке у вашего отца, и обнаружил, что ваш прадед путешествовал по Сиаму и Вьетнаму. Он пришел ко мне и попросил побольше рассказать о вьетнамской культуре. Это началось еще задолго до этих ужасных столкновений с коммунистами на юге23. Еще до женитьбы на Вайолет, когда ему казалось, что он сможет склеить свой неудавшийся брак и наладить отношения с дочерью, – Жюстин вздохнула. – Уоррен до сих пор продолжает надеяться, что, когда мы прогоним коммунистов, он сможет съездить во Вьетнам вместе с Пенни.
Миссис Рэнфорд сделала паузу, погрузившись в воспоминания, и добавила:
– С этого все и началось. Мы много говорили об истории Вьетнама. Уоррен даже начал учить язык, хотя это и очень трудно для американца.
Я едва не обжегся своим чаем. Если бы отец об этом узнал, он никогда бы больше не пустил брата на порог.
– А вы говорите по-вьетнамски?
– Да, и еще на паре диалектов. Мой отец был французом, а мать из вьетов из дельты Меконга. Она говорила на кхмерском и вьетнамском и научила меня. Я сама родилась в Индокитае. Там мы и познакомились с Верноном, когда он только начал служить при дипломатической миссии и был приглашен к нам на ужин. Вернон – единственный мужчина в моей жизни. Он рассказывал, что влюбился в меня с первого взгляда, когда увидел меня еще совсем молодой девушкой. Мне было тринадцать лет, как Джульетте. Конечно, времена уже были другими, так что ему пришлось ждать моего совершеннолетия, чтобы просить у отца моей руки.
– А вы? Хотели за него замуж?
– Странный вопрос. Я знала Вернона с детства и обожала его. Он был самым красивым и умным из всех молодых людей, которых я встречала. Я и не ожидала, что он остановит выбор именно на мне, у него отбоя не было от поклонниц.
– Я заметил, что ваш муж обожает восточную культуру.
– О, да. Ему нравился и Индокитай, и Япония, и Корея. Мы много путешествовали. Медовый месяц провели в Киото. Если бы не Вторая мировая война и все последующие события, наверное, Вернон предпочел остаться жить там, а не возвращаться в Штаты.
– Скажите, миссис Рэнфорд, зачем вы хотели меня видеть?
– Вернон рассказал мне, что вы вчера приходили в их контору и задавали вопросы. Я решила, что хочу вас нанять. Чтобы вы доказали невиновность Уоррена.
И снова я непроизвольно звякнул чашкой о блюдце. Вернон Рэнфорд наверное действительно выдающийся мужчина, раз сумел столько лет прожить с этой поразительной женщиной.
– Но почему? Зачем вам это надо?
– Потому что я твердо убеждена, что Уоррен этого не совершал. А, значит, должны быть улики или свидетельства, это доказывающие. Но никто не хочет заниматься этим делом, ни полиция, ни, как я думаю, его собственный адвокат. Я разговаривала с мистером О’Мэлли по телефону, и этот разговор меня не удовлетворил. Как я поняла, вы едва ли не единственный сейчас, кто пытается разобраться в том, что на самом деле произошло. Но я понимаю, что вы занимаетесь этим в ущерб своей профессиональной деятельности, поэтому считаю, что ваше время должно быть оплачено. Я подготовила чек. Вы можете пользоваться этими деньгами для всех необходимых расходов, а в конце вам будет выплачен солидный гонорар. Намного превышающий вашу обычную таксу, которую мне сообщила вчера ваша секретарша.
– А вас супруг не будет возражать? – только и сумел я выдавить.
И снова тонкие брови поползли вверх.
