– Послушай, я не давал интервью никаким журналистам. Просто собирал информацию об агентстве, где работал Уоррен. Дорман сам сделал выводы, а я не мог ему запретить что-то публиковать. К тому же, если я что-то найду, будет лучше, если это выяснится до начала процесса.
На другом конце провода повисло молчание.
– А ты что-то нашел? – наконец спросил Вэл.
– Пока ничего, – честно признался я. – Но если у меня будут факты, оправдывающие брата, или другие подозреваемые, я сразу сообщу тебе. Я хочу вытащить брата из тюрьмы, а не выставлять полицию дураками.
Вэл снова раздумывал.
– Я виделся сегодня с Уорреном в тюрьме. Вызвал его на допрос, как ты и просил. Его адвокат так и не появился, поэтому я передал твою просьбу. Задавал ему вопросы про алиби на день убийства. Он все время молчал, так что я ушел ни с чем. Но пять минут назад мне поступил звонок из тюрьмы. Уоррен согласен на свидание с тобой. Тебе нужно самому позвонить начальнику тюрьмы и получить разрешение на посещение, вот это я не буду за тебя делать, даже не мечтай.
Я горячо поблагодарил Вэла и повесил трубку. Потом вызвал мисс Пиблз и попросил устроить мне свидание с братом в ближайшее время. Она провозилась минут десять, после чего сообщила, что сегодня время посещений уже закончилось, но она внесла мое имя в завтрашний лист.
Наконец хоть что-то сдвинулось с места. Я подумал, что до завтра успею составить список вопросов к Уоррену, на которые хочу получить честные ответы. А пока что следовало заняться текущими делами другого расследования. Для этого я позвонил в «Ар энд Джи» и попросил соединить с Коттоном Личем. Он взял трубку немедленно.
– Хороший ход – обратиться в прессу! – начал он без предисловий. – «Бывший полицейский не верит в виновность брата». И это до выбора присяжных. Отличная идея, почему она мне самому не пришла в голову? А если убедить Вайолет дать большое интервью о том, что у нее не было романа с Винсом, что она поддерживает мужа, то общественное мнение точно будет на стороне Уоррена. С этим можно работать.
Все-таки Лич был профессионалом. Я понял, как устроены его мозги. Может, Коттон был не мастером по части собственных идей, но он оценивал любое событие как фактор, влияющий на общественное мнение, в силу которого безоговорочно верил. С его точки зрения было не важно, какие улики или аргументы есть у обвинения – публика, а, значит, и присяжные больше верят тому, что написано в газетах.
– Вообще-то я звоню вам по другому поводу. Вы не могли бы вспомнить, где вы отбирали актрис для рекламной кампании «Венеры и Марса» два года назад? Их прислало какое-то агентство?
Лич забулькал в трубку. Я подумал, что сейчас он начнет расспрашивать меня, зачем мне понадобилась эта информация и какое это имеет отношение к убийству Ричардса, но наконец он просто ответил:
– Я не помню. Конечно, мы нанимали девушек из агентства. Это было до того, как Винс придумал идею конкурса для девчонок, которые сами присылают свои фотографии, а потом их приглашают на фотоссесию для журналов. Мы просили, чтобы типажи были максимально естественными, такими, знаете в стиле «девушка по соседству».
– Вы не помните название агентства?
– Боюсь, нет. Я могу вас соединить с моей секретаршей, она найдет нужный контракт. Послушайте, Дуглас, я рад бы поболтать, но вы поймали меня в последний момент. Мне нужно срочно вылетать на переговоры в Финиксе. В аэропорту меня уже ждет наш самолет.
– О, у агентства есть собственный самолет?
– Да, – в его голосе слышалось плохо сдерживаемое тщеславие. Наверное раньше Личу не так часто доводилось им пользоваться. – Это очень удобно, если клиент живет не в Лос-Анджелесе. Я вылетаю через полчаса, а уже к вечеру буду дома. Не кладите трубку, я переключу вас на Линду. Она даст всю нужную информацию.
– Еще одну минуточку! Может, вы помните, как проходил отбор претенденток?
– Ну, как обычно, – нетерпеливо ответил Лич. – Агентство прислало фотографии девушек, мистер Рэнфорд, мистер Гельб и мистер Деметриос отобрали тех, кто нравился. Винс, естественно, тоже принимал участие. Потом девушек пригласили на пробы. Я не участвовал в этом процессе, поэтому точно сказать не могу.
– А Уоррен?
– Не помню. Мне правда пора бежать.
Лич перевел звонок на свою секретаршу, которая поставила звонок на удержание и через пять минут сообщила мне, что агентство моделей называлось «Райнер Доллз».
– Они работали только первые полгода с «Венерой и Марсом», – сообщила мне Линда. – Потом с ними расторгли контракт. Это было какое-то малоизвестное агентство, честно говоря, мистер Рэнфорд был не очень доволен результатом.
– Почему?
– Ну, для «Венеры и Марса» требовались действительно молодые девушки. Такие, чтобы сойти за подростков или студенток. А там были более возрастные модели, которых гримировали в соответствующем стиле. Для журналов еще годились, но не для рекламы по телевидению.
– Вы сотрудничали с ними раньше?
