— Это недоразумение. Деньги за границу переводить можно, но только ограниченными суммами и с разрешения, которое надо взять в Валютном управлении. На такую сумму, которую вы хотите послать, разрешения не дадут.
Эйншток застыл взглядом на Придорове.
— Как же быть? Где это Валютное управление?
— Валютное управление здесь близко, но вы там ничего не добьетесь. Большевикам или приказ нужен или еще что-нибудь...
Придоров делал вид, что колеблется. Полминуты смотрели они друг на друга. Эйншток — на Придорова, Придоров — на Эйнштока.
Наконец, с видом самопожертвования, Придоров решился.
— Пойдемте, я знаю, как все это делается, и помогу вам. После этого успею свои дела сделать.
— О, обяжете меня! Какая благодарность! — схватился Эйншток. — Как я рад, что такое полезное деловое знакомство случайно получаю.
Придоров, шагая с немцем к выходу, скромно молчал.
Эйншток же, проникшись верой в то, что теперь его дела будут сделаны, выразил возмущение тем, что вообще в Москве оказалось делать все сложнее, чем они себе это представляли с братом. До сих пор не могут вложить в какое бы то ни было предприятие денег. Не мог он найти себе доверенного, который, зная советские порядки, вел бы дела с властями от лица фирмы. Первый деловой человек, вообще, которого Эйншток, по его словам, встретил, был Придоров.
Придорову это растерянное состояние и неуменье повернуться среди советской обстановки было на-руку. Он постарался себя выдать за знатока порядков всех правительственных учреждений, а попутно — изобразил и их неразбериху.
Рассказал, пожевывая губами, о том, как некий муж, желая положить жену в родильный приют, возил ее на извозчике с докторским приказом по учреждениям Мосздравотдела, пока женщина дорогой не родила. Назвал еще ряд случаев неладицы в учреждениях и, не ругая прямо большевиков, дал понять немцу, что частная инициатива и предприимчивость только еще и могут оживить население, дав ему товар, заработок и рынок. Делясь, однако, с немцем своими суждениями, он узнал и о его делах.
Но, очутившись в Москве, нувориш оказался беспомощным человеком настолько, что и некоторое знание русского языка, на которое он больше всего рассчитывал, ему не помогло.
Эйншток понял, что при таких условиях не обойтись без помощи русского дельца — юрисконсульта или компаниона. Но он боялся положиться на тех посредников, которых мог ему рекомендовать Союз совторг-служащих. Германское же посольство, в которое он обратился, требуемого знатока деловой русской жизни на виду не имело.
Случай столкнул теперь его с Придоровым. И Эйн-шток сообразил, что Придоров, если сам не пойдет к нему в помощники, то поможет найти какого-нибудь подходящего дельца.
Придоров произвел на него впечатление вполне солидного и денежного человека. В Валютном управлении по крайней мере у него оказался какой-то знакомый, который для Придорова в два счета сделал то, что не удалось бы иностранцу и за неделю. Но воспользоваться разрешением на перевод валюты можно было только на следующий день, проведя операцию через Госбанк.
Тут снова понадобилась помощь Придорова, и Придоров обещал немцу помочь и в банке.
При состоявшейся на другой день встрече знакомство было закреплено посещением ресторана, и в ресторане опять — деловой разговор.
Узнав, что Эйншток, намеревавшийся заняться производством калориферов, еще не поместил своих средств, Придоров выразил удивление.
— Почему же вы не берете концессии на производство, пока кому-нибудь другому не предоставлена монополия?
— Э, легко сказать! — вознегодовал Эйншток. — Кто-то получает концессии, я же до сих пор от секретаря комиссии никакого толку получить не мог, а председателя концесскома в глаза не видел. Кого-то может быть, купить можно вместе с концессией, но — заговори об этом не с тем, с кем надо, — откажешься от концессии на алмазы, а не только на калориферы.
— Да, трудно, Но не невозможно же! — подтвердил Придоров. — Не нужно Только полагаться на советских деятелей. Подведут. Дело удивительно выгодное.
Хуже всего, что русские не имеют права на концессии. Я сам принял бы в таком деле участие. К сожалению, не найду столько средств. Я бы все это живо обделал, концессию для вас я получил бы в два-три месяца, потом пустили бы производство... а заработать можно так, как советским директорам и не приснится!
